И о многих других его чудачествах я слышал и знаю, но умолчу о них ради краткости изложения, а также потому, что мне противно /f. 357a/ перечислять столько его глупостей и потому что я спешу перейти к рассказу о других вещах.

Этот император однажды произносил шутливую речь в присутствии домашних в своем дворце, говоря, как это делают кремонские послы, направляемые к нему их согражданами: сначала хвалят один другого, многократно упоминая, какой он знаменитый господин, мудрый, богатый и могущественный; а затем, после взаимного восхваления, переходят к обсуждению дел. Да и сам император терпеливо сносил, оставляя безнаказанными, насмешки, издевки и брань потешников и часто не показывал вида, что он слышит, в противоположность тем, кто хочет тотчас отомстить за нанесенные им оскорбления. Но они поступают нехорошо, ибо в Писании сказано, Сир 10, 6: «Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего, и никого не оскорбляй делом». Также Притч 12, 16: «У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление». Поэтому, когда однажды он был в Кремоне, после разрушения города Виттории [1500] пармцами, и ударил рукой по горбу какого-то потешника из тех, что зовутся «рыцарями двора» [1501] , и сказал: «Господин Даллио, когда откроется этот ларчик?», – тот ему ответил: «Господин, его не так легко открыть, потому что я потерял ключ в Виттории». Император, услышав, как тот ему напоминает о его печали и позоре, застонал и сказал: «Я потрясен и не могу говорить» (Пс 76, 5). Однако он никак не отомстил острослову, чтобы впоследствии не было ему огорчением [1502] , что он свел счеты с таким человеком. Этот Даллио был феррарцем и моим знакомым, и даже другом. В Парме он женился и поселился там сразу после разрушения Виттории. Его жена была сестрой брата Эгидия Буделло, который был братом-миноритом. Если бы он нанес такое оскорбление Эццелино да Романо, тот бы велел /f. 357b/ его ослепить или, наверно, повесить. Также в другой раз императора, присутствовавшего при осаде Берчето [1503] , поднял на смех Виллано дель Ферро, и император терпеливо снес это: он спросил, как называются осадные орудия и метательные машины, которые там находились, а Виллано дель Ферро назвал их какими-то смешными словами, а именно: «сбенья» и «сбеньоин» [1504] . Император же только усмехнулся и отвернулся от него.

Теперь, наверно, следует сказать, как был рожден император Фридрих, то есть от каких предков он происходит. Его отцом считался император Генрих VI [1505] , а матерью – королева Констанция; она была сицилийкой, дочерью Вильгельма [1506] , короля Сицилии. Чтобы ты лучше разобрался в его происхождении, тебе нужно обратиться к более ранним событиям.

В лето Господне 1075 папой стал Григорий VII [1507] ; это был монах Гильдебранд. И он был на престоле 13 лет, 1 месяц, 4 дня. Он был пленен в ночь Рождества Господня [1508] в церкви Святой Марии – Санта Мария Маджоре. В пятницу, за 12 дней до июньских календ, в мае месяце, 21 дня [1509] , король Генрих впервые прибыл в Рим. А на одиннадцатый год апостольского служения Григория в Рим вступил Роберт Гвискар, герцог норманнов, в мае месяце, 28 дня [1510] . И когда Григорий находился там, в Рим прибыл император Генрих III [1511] , с Гвибертом, архиепископом Равеннским. Генрих III желал сместить Григория и поставить ему на смену Гвиберта, но жители Рима, будучи на стороне папы, не хотели открыть ворота императору. Ведь он был ужасным человеком и всегда, пока был жив, боролся против Церкви. И император, атаковав, разрушил римские городские стены.

И:

Также:

Аминь.

Впоследствии папа Григорий VII был другом графини Матильды и приезжал из города Рима в замок Каноссу, и оставался у нее иногда по три месяца и более, сколько хотел, для пользы Церкви; и он был святым человеком, а она – святейшей госпожой и преданной Богу.

И она помогала Римской церкви казной /f. 358a/ и рыцарями для борьбы с вышеупомянутым императором Генрихом III, своим родственником, который сделал Гвиберта, архиепископа Равеннского, антипапой Климентом, хотя он и был нечестивым и безумным [1518] . И в течение всей своей жизни они оба вели борьбу с Церковью и много душ отняли у Бога и увели за собой, на сторону диавола. И оба они умерли в бесчестии и «с душею огорченною» (Иов 21, 25). Ведь Гвиберт возвратился в Равенну и вновь получил титул и имя, которые у него были раньше, так что исполнилось в отношении его сказанное Господом через пророка, Авд 1, 3–4: «Гордость сердца твоего обольстила тебя; ты живешь в расселинах скал, на возвышенном месте, и говоришь в сердце твоем: "кто низринет меня на землю?" Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь». С Гвибертом Господь так и поступил. Поэтому говорит Иеремия в Плаче, 2, 17: «Совершил Господь, что определил, исполнил слово Свое, изреченное в древние дни». Также Иов 20, 4–9: «Разве не знаешь ты, что от века, – с того времени, как поставлен человек на земле, – веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна? Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, – как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: где он? Как сон, улетит, и не найдут его; и, как ночное видение, исчезнет. Глаз, видевший его, больше не увидит его, и уже не усмотрит его место его». Также об этом проклятом императоре Генрихе III, который поистине был орудием диавола, читаешь, Ис 14, 24–25: «С клятвою говорит Господь Саваоф: как Я помыслил, так и будет; как Я определил, /f. 358b/ так и состоится, чтобы сокрушить Ассура в земле Моей и растоптать его на горах Моих; и спадет с них ярмо его, и снимется бремя его с рамен их». Все вышесказанное исполнилось на антипапе Гвиберте, который был назван Климентом, а также на Генрихе III; а Церковь, по произволению Господню, с течением времени обрела полнейшее спокойствие.