В лето Господне 1240 скончался /f. 279c/ брат Альберт Пизанский, генеральный министр ордена братьев-миноритов, и на его место поставили брата Аймона Англичанина, а брат Илия, став отступником, примкнул к Фридриху. И в том же году, в январе месяце, в 16-й день от начала названного месяца, река По покрылась таким льдом, что люди переправлялись с одного ее берега на другой верхом или пешими.

В этом году в феврале, марте и апреле маркиз д’Эсте по имени Аццо, Григорий да Монтелонго, папский легат в Ломбардии, и венецианский дож осаждали Феррару. И все они были там с большим войском. В это время подеста города Феррары был господин Раймондо да Сессо. И сдали феррарцы вместе с господином Салингуеррой названный город названным господам: Григорию да Монтелонго, маркизу и дожу. И отправили плененного господина Салингуерру в Венецию, а с ним и других вельмож из числа его сторонников. И названный Салингуерра находился в Венеции в ссылке; там он и умер и был погребен. А был он могущественным, известным и знаменитым и считался человеком большого ума. Наилучшим образом он управлял Феррарой, как некогда Гульельмо де Маркезелла, отдавший власть маркизу д’Эсте [717] , который раньше в Ферраре ничем не владел.

На самом деле город Феррара был владением римского понтифика и землей Церкви; об этом я слышал раз сто, поскольку я прожил там семь лет [718] и слышал об этом даже из уст папы Иннокентия IV во время его обстоятельной проповеди [719] , ибо я даже прикасался к нему, когда он произносил проповедь из окна епископского дворца в Ферраре. Господин же Салингуерра обычно приговаривал: «Небо – Господу на небесах, землю же он дал сынам человеческим» [720] , как бы желая похвалиться тем, что на земле он могущественный человек; и именно он умер среди вод венецианских; хотя он и был умным, но сына /f. 279d/ имел глупого, как Соломон – Ровоама, о коем сказано, Еккл 2, 18–19: «Должен оставить его (труд мой. – Прим. пер.) человеку, который будет после меня. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый?» и проч. Звали его Якопо Торелло [721] , и он сам имел обыкновение говаривать: «L’asen da per la pare: botta da, botta receve» [722] . Это означает: «Осел лягает стену; удар наносит, удар и получает». Эту поговорку простой народ считал очень мудрой, ибо он полагал, что это сказано о папе и императоре, которые тогда находились между собой в раздоре. И был в то время папой Григорий IX, а императором – Фридрих II.

И взял означенный император Равенну после того, как умер Паоло Траверсари [724] . И заметь, что в Равенне издавна были четыре знатные семьи, как я читал не один раз в «Книге равеннских архиепископов» [725] . Ведь я жил там пять лет [726] . И все эти семьи, которые были знатнее других, сошли на нет, последним из них, продержавшимся дольше других, был род господина Паоло Траверсари, но во дни мои и он совсем вымер. А Паоло Траверсари был прекраснейшим рыцарем, великим бароном, очень богатым, и любим горожанами. Был у него, однако, в Равенне соперник и противник, некий Анастазио. У господина Паоло был сын, от которого осталась незаконнорожденная дочь по имени Траверсария; имя она получила от имени рода своего. Я ее часто видел. И была она весьма красивой госпожой и хорошего /f. 280a/ нрава, среднего роста, то есть не слишком высокая, но и не слишком маленькая.

Папа Иннокентий IV узаконил Траверсарию, дабы она могла стать наследницей, и выдал ее замуж за господина Томмазо да Фолиано из Реджо, который был его родственником и которого к тому же он сделал графом Романьи. И пришелся он жителям Равенны по душе. У господина же Томмазо от Траверсарии родился сын, названный Паоло; я видел его; он был красивым ребенком и очень необычным; когда он достиг развилки пифагорейской буквы [727] , он скончался. А когда сам Томмазо находился при смерти, он сделал своим наследником Маттео да Фолиано, который по прошествии времени завладел его имуществом.

После смерти господина Томмазо его жена вновь вышла замуж; взял ее в жены племянник маркиза д’Эсте господин Стефан, сын короля Венгрии, брат святой Елизаветы, но не по матери, а по отцу [728] . Стефан породил от Траверсарии прелестного сына, который впоследствии умер; умерла и жена господина Стефана и была погребена в гробнице господина Паоло Траверсари, в церкви Сан-Витале в Артике возле Равенны. Сам же господин Стефан ушел затем в Венецию, где и встретил последний день своей жизни в величайшей нищете и несчастье. И как Иосиф сказал об Ироде Агриппе [729] : «Не было человека, которого до такой степени могли бы преследовать превратности судьбы», приведя три примера его несчастий, так и мы можем привести примеры несчастной судьбы /f. 280b/ господина Стефана.

Первое постигшее его несчастье: после смерти Андраша [730] , короля Венгрии, мать Стефана, будучи беременной им, бежала из Венгрии, боясь, как бы ее не убили венгры, как они умертвили другую королеву, а именно мать святой Елизаветы [731] .

Второе несчастье: его оклеветали, сказав, что он зачат от некоего Дионисия [732] , и потому сыновья короля Венгрии не считали его братом и не допускали к владению отцовским наследством. И это сомнение у короля Венгрии [733] оставалось на протяжении многих лет. Но многие братья-минориты из Венгрии, проходившие через Феррару, желали с ним встретиться и говорили, что по облику он очень похож на короля Венгрии, отца своего.

Третье несчастье: когда Стефан воспитывался в Ферраре при дворе маркиза д’Эсте и была надежда, что он по праву родства как сын племянницы, дочери брата Альдобрандино, наследует ему, на осле или на другом вьючном животном привезли из Апулии какого-то маленького мальчика [734] , рожденного, как говорили, некоей знатной женщиной из Неаполя и неким князем Ринальдо, сыном покойного маркиза Аццо д’Эсте из Феррары. Этого Ринальдо император держал как заложника в оковах в городе Неаполе. Было ли это злонамеренной ложью или правдой, я не знаю. Но как бы там ни было, Стефана изгнали из Феррары, и он жил в Равенне.