– Боже, какие вы оба глупые! Пойми хоть ты, что это гораздо серьезнее, чем ты думаешь.

Елена Антоновна пристально посмотрела в глаза Ане. Та упрямо встряхнула головой.

– Смотри, кто сюда идет.
– Аня, по-видимому, была рада перемене разговора.
– Это заместитель Андрея по строительству опытного туннеля. А я-то в таком виде... Давай убежим?

К берегу пруда быстро шагал Степан Григорьевич. Выйдя на обрыв, он сразу же увидел лодку с Иваном Семеновичем Седых.

– Иван Семенович, Иван Семенович!.

Старик не изменил своей позы.

– Товарищ заместитель министра!-громко и отчетливо крикнул тогда Степан, сложив ладони рупором.

Эти слова настолько не вязались с обстановкой, что Иван Семенович оглянулся и, сев за весла, несколькими сильными движениями направил лодку к берегу.

– Что такое?
– прошептала Аня, наблюдавшая за этой сценой из-за деревьев.

– Иди переоденься,- потащила ее к дому Елена Антоновна.

Но Аня уперлась. Лицо ее стало напряженным, рука жесткой. Стоя неподвижно, она наблюдала, как причалила лодка, как Корнев протянул Ивану Семеновичу какую-то бумажку.

Аня вырвала у Елены Антоновны руку и стала спускаться. Она встретилась с мужчинами на крутой тропинке.

– Анка, скорей машину! В Москву!
– крикнул Иван Семенович.

Лицо Корнева было непроницаемо, но серьезность отца многое сказала Ане. Не произнеся ни слова, она повернулась и быстро побежала наверх.

Мужчины торопливо прошли мимо встревоженной Елены Антоновны, не обратив на нее внимания.

Из ворот в конце аллеи выехала машина и, набирая скорость, промчалась к шоссе.

Елена Антоновна успела заметить, что за рулем сидела Аня в том же мокром платье.

Сзади нее она увидела Ивана Семеновича в белом летнем картузе и Степана Григорьевича.

Машина круто повернула и выехала на Московское шоссе.

– Что же случилось?
– проговорила Елена Антоновна.

Маленькая машина неслась по шоссе с совершенно недопустимой скоростью. Но это, по-видимому, не удовлетворяло Ивана Семеновича.

– Что ты ползешь, как улитка?
– ворчал он.
– И за что тебя только милиционеры штрафуют.

Аня молчала, закусив губу.

В одном месте шоссе делало петлю и сотню метров проходило по вершине холма. Аня вдруг направила машину через канаву, включив передние ведущие колеса. Иван Семенович и Степан подались вперед, потом откинулись назад. Автомашина брала невероятно крутой подъем.

– Давай, давай, - пробасил Иван Семенович.

Через несколько секунд машина снова мчалась по шоссе. Аня оглянулась на отца. Глаза ее были сейчас холодными, серьезными.

– Может быть, ты мне все-таки скажешь, что случилось?
– неторопливо спросила она.

– Да что тут объяснять!
– сердито закричал Седых.
– Вот она, радиограмма о бедствии.

– О бедствии...
– прошептала Аня.

– От капитана плавучего дока Терехова: при первом же шторме все сооружение идет ко дну. Что я говорил? Нельзя с парохода тысячекилометровую трубу спускать... Давай обгоняй ту машину, да смелей... Черное море - это не пруд. Вот оно, техническое легкомыслие!..

Аня, бледная, по-прежнему закусив губу, смотрела широко открытыми глазами прямо перед собой. Ветер поднимал пыльные смерчи.

Автомобиль летел по левой стороне шоссе.

Встречные машины шарахались от него.

– Для спасения дока и людей капитан Терехов требует разрешения сбросить трубу туннеля в море,- сказал сухим, приглушенным голосом Степан Григорьевич.

Машина резко вильнула, хотя она мчалась сейчас по пустому шоссе. Седых вцепился в переднее сиденье.

– Тише ты, сумасшедшая!

Ветер свистел в ушах, врываясь через открытые окна. Первые капли упали на лобовое стекло. Сквозь косые струи дождя дорога была видна, как в тумане.

– И что же?
– твердым, но чужим голосом спросила Аня.

– Да вот то, что твой Андрей упрямится. А кто лучше капитана Терехова океан знает? Раз он требует сбросить, туннель в море - значит, серьезно дело!

Аня упрямо молчала, но почему-то Степан Григорьевич стал отвечать на ее молчание.

– Видите ли, Анна Ивановна, мы строим опытный туннель. Наша цель сблизиться с трудностями, изучить их, ибо...

– Что "ибо", "ибо"?
– оглянулась назад Аня.
– Что "ибо", "ибо"? возвысила она голос.
– Вы скажите, куда мы сейчас мчимся?