Вышедшие на день или два раньше спускались теперь вниз. О'Кими обратила внимание на японца с какой-то ношей. Он то появлялся, то исчезал за бесчисленными поворотами тропинки. Наконец около большого камня, напоминавшего постамент для статуи, они повстречались. Рикша, с обнаженным медным мускулистым торсом, нес на каких-то рогульках за спиной миловидную японку. Ее тоненькие ножки раскачивались в такт размеренной походке рикши. Она с равнодушным любопытством рассматривала туристов в европейских костюмах.

О'Кими свернула с тропинки.

– Земляника!-воскликнула она.- Муцитян, идите скорей сюда.

– - Кими-тян... Кими-тян... извините...шептал Муцикава, смущенно оглядываясь по сторонам...

Рикша остановился, с изумлением глядя на девушку, собиравшую ягоды.

– Кими-тян, окажите благодеяние, перестаньте. Никто же не ест этого в Японии. Ведь вы же, извините, не в Европе.

– Ягоды такие вкусные, попробуйте! В Париже я всегда ходила сама на рынок, чтобы купить свежей земляники.

– Пойдемте, Кими-тян, окажите благодеяние. Мы обращаем на себя внимание путешественников. Хотя мы и одеты по-европейски, но каждый узнает в нас японцев.

– Вы невозможный человек!-воскликнула О'Кими, бросая собранную землянику на дорожку.
– Ну хорошо, идемте.
– Она обиженно посмотрела на Муцикаву и пошла вперед.
– Кажется, я никогда не привыкну к Японии! горестно воскликнула она.

– Ах, Кими-тян, как далеки вы душой от нас. Я почувствовал это сразу же после вашего приезда в Токио, но убедился в этом только после вашего возвращения из Америки. Ты для меня так недоступна стала, Лишь издали любуюсь на тебя... Ты далека.
– Как в Кацураги, на Такала, Средь горных пиков облака. Кими-тян, чем заслужил я этот исходящий от вас холод, который может убить даже цветущие вишни?

Девушка молчала, сбивая концом посоха головки цветов.

– Какой смешной обычай, - наконец заговорила она, - ставить на каждой пройденной станции штамп на посохе, чтобы потом гордиться перед знакомыми восхождением на гору.

– Вам все кажется смешным на родине, извините, - обиженно произнес Муцикава.
– Европа отняла вас у меня, Кими-тян, - добавил он, отворачиваясь в сторону.

О'Кими положила подбородок на посох и задумчиво произнесла: Европа...

Вдали сгущался и темнел воздух. Приближались сумерки.

Муцикава пристально смотрел на ту, которую так долго считал своей невестой.

– И Америка, - жестко выговорил он.Вас слишком увлекла нью-йоркская выставка, извините.

О'Кими молчала.

– Я знаю,- продолжал он, - что вы очень заинтересованы в судьбе некоторых экспонатов выставки. Поэтому, извините, я тоже следил за ними. Правда, я располагаю для этого большими, чем вы, возможностями.

– Что вы имеете в виду?
– повернулась О'Кими.

– Я, простите меня, получил последние сведения о строительстве опытного подводного туннеля в России. Кажется, вы придаете ему особенное значение?

Муцикава, согнувшись, заглянул в лицо девушки.

О'Кими равнодушно пожала плечами.

– Да? Разве вы замечали, что я интересуюсь техникой? Скажите, это туман поднимается там, по склону?

– Нет, это пар, извините, - раздраженно ответил Муцикава.
– Ведь Фудзи-сан все еще горяч, особенно его восточный склон.

– Да?

Молодые люди помолчали, потом снова двинулись в путь.

О'Кими не проявляла никакого интереса к начатому Муцикавой разговору. Тем не менее тот продолжал: - Осмелюсь рассказать вам, хотя вы, вероятно, и сами читали об этом. Русские строили стратегический туннель в Черном море.

– Да, об этом что-то писали.

– Но когда мы вернемся из нашего прият-ного путешествия, вы узнаете нечто неприятное.

– В самом деле? Что такое?

– - Русские построили сорок километров туннеля...

– Разве это так неприятно?
– искренне удивилась О'Кими.

– Ах нет! Теперь это уже не имеет никакого значения, извините.

– Почему?

– Инженер Корнев, прошу прощения...
– Муцикава не спускал с О'Кими прищуренных глаз,- инженер Корнев-младший командовал плавучим доком, в котором собирали туннель - Да?

– Туннель погиб...

О'Кими шла вперед, не замедляя шага.

Муцикава обогнал девушку, чтобы лучше наблюдать за ней.

– Туннель погиб. Разве вас это не интересует?

– Как жалко, - равнодушно сказала О'Кими.

– При первом же шторме плавучий док вместе с туннелем пошел ко дну.

Девушка небрежным тоном спросила: - Как же эти русские инженеры... я забыла их фамилию, два брата, они были в НьюЙорке... как они теперь будут продолжать строительство?

– А вы думаете, что кто-нибудь из них еще существует?