– Я, Аня, все знаю из твоих писем, - говорила Елена Антоновна,- но не все понимаю.

– Что же тут непонятного? В моей жизни, кажется, все так просто и ясно. Есть радость, есть горечь... Разве не так?

Аня немного откинулась назад, опершись руками о ствол, на котором сидела, и закинула голову. В позе ее было что-то озорное, но глаза были печальными. Над вершинами деревьев быстро неслись облака.

– Ты-то ясная,- улыбнулась Елена Антоновна, любуясь легкой фигуркой Ани в мокром облегающем тело платье.
– А поступки твои не так уж ясны.

– Да?
– немного улыбнулась Аня, не меняя позы.

– Я ведь думала, что мы вместе работать будем. Помнишь, там, на корабле. У тебя была верная и нежная рука.

Аня замотала головой, все так же загадочно улыбаясь.

Елена Антоновна встала и, взяв Аню за плечи, посмотрела ей в глаза.

– Андрея любишь?

Аня кивнула. Елена Антоновна встряхнула ее.

– Глупая! Ах, боже мой, какая глупая! А я тебя считала настоящей женщиной.

– А что такое настоящая женщина?

Елена Антоновна села и обняла Аню за талию.

– Ты знаешь, как поступила бы настоящая женщина? Она, может быть, бросила бы медицину, но для того, чтобы работать вместе с мужем, воплощать в жизнь его идею, которая увлекает сейчас всю страну. А ты? Мужчины, Аня, не прощают таких вещей. Ты вдруг избрала далекую, чуждую ему специальность. Делаешь вид, что собираешься работать над какой-то своей собственной идеей. Ради чего, девочка моя, скажи, ради чего?

Аня опустила голову.

– Ты знаешь, - продолжала Елена Антоновна, - я видела его в Сочи и сразу поняла, что происходит между вами. Я поняла это, хотя мы сказали с ним всего лишь несколько слов. Еще ребенка вам надо иметь, вот что!

Аня скосила глаза, потом неожиданно быстро повернулась. Елена Антоновна подождала, но видя, что Аня молчит, продолжала: - Я решила обязательно с тобой повидаться. Ну, зачем тебе эта реактивная техника, или как она у вас там называется? Или уж будь врачом, или иди следом за Андреем. Он у тебя талантливый, сильный и достоин этого.

Аня засмеялась и отвернулась от Елены Антоновны.

– Вы ничего, ничего не понимаете, - сказала она, вдруг становясь серьезной.
– Простите, Елена Антоновна, что я так сказала...

Елена Антоновна пожала плечами.

– Хотите, я объясню?
– Аня вскочила.
– Вы думаете, что я не женщина, что я выродок какой-то? Я никому об этом не говорила, но вам скажу.

Елена Антоновна тоже поднялась и пристально посмотрела на взволнованное, покрасневшее лицо подруги.

– Я не только потому бросила медицину, что не верю в нее. Я не могу сейчас иметь ребенка. Еще слишком больно, но... я хочу участвовать в том огромном, большом, значительном, что задумал Андрей. Я не только полюбила Андрея - я давно увлеклась его проектом Арктического моста.

– А потом увлеклась полетом на Луну?

– Ах, нет, - отмахнулась рукой Аня.
– Это я только так всем говорила.

– И Андрею?

– Да, и ему.

– Сядь, сядь, Анна. Кажется, это очень серьезно. Я должна тебя понять.

– Поймите меня. Тогда, на корабле, я совсем не знала техники. Мне казалось замечательным то, что делал Андрей, и мне было горько, что я так далека от него в том, что ему ближе всего. А мне хотелось быть достойной его, даже равной ему. И вот... Ты знаешь, я однажды вспомнила те реактивные самолеты... быстрее звука... о них Андрюша в бреду говорил... и о трубе... И вдруг я представила, что в Арктическом мосте должны мчаться с такой же скоростью вагоны-ракеты. Это было так замечательно, что я несколько дней только об этом и думала. Я никому ничего не сказала тогда, но достала книги о ракетах, правда, очень непонятные...

– Аня, Аня, не может быть!
– всплеснула руками Елена Антоновна.

– Но только, когда Андрей был в Америке, я решила поступить в Институт реактивной техники, чтобы спроектировать ракетный вагон для его Арктического моста. Мотор у меня уже рассчитан, остался только вагон...

Елена Антоновна долго молча смотрела на свою подругу. Аня показалась ей совсем другой - гордой и печальной.

– Так вот ты какая...
– тихо произнесла Елена Антоновна.

Аня опустила голову. Пальцы ее отламывали кусочки коры с поваленного ствола.

– А как же теперь?
– спросила Елена Антоновна.

– Я показала свой проект только одному человеку - Волкову. Вы знаете его. Он был у папы.

– И что же он сказал?

– Он одобрил проект - это ведь мой диплом - и понял меня. Это замечательный человек! Теперь я уверена во всем.

– Ты скажешь Андрею?

Аня подняла гоЛову и с грустью проговорила: - Я бы все давно рассказала ему, если бы он с самого начала не отнесся пренебрежительно к моей ракетной технике. А теперь - пусть он подождет; пусть моя законченная работа будет ему сюрпризом.