Совсем скоро перевалит за полночь, а я всё так же одна. Чудом вырвавшись из лап мафиози, и не менее чудесным образом избежав смерти, я вдруг поняла, что мне не к кому обратиться за помощью и совершенно некуда пойти, чтобы не оставаться в одиночестве. Очень хотелось побыть с хоть кем-то, ощутить эмоциональную поддержку и простое человеческое сочувствие, рассказав обо всех сегодняшних злоключениях. Но куда я могла пойти, с кем поделиться? Немногочисленные друзья-знакомые не были той категорией людей, к кому бы я могла завалиться среди ночи в этот семейный праздник, и вывалить на голову собственные проблемы.

Со вздохом поднявшись, выпустила кота на волю и медленно разделась, после чего прошла на кухню. Совсем недавно я мечтала о некоем призрачном комфорте под теплым пледом с чашкой горячего кофе, но да куда там теперь… Кажется, эта мрачная тревожность останется со мной навсегда, а по ночам точно будут сниться кошмары про жестокие темные глаза с отблеском в них длинного лезвия ножа. Руки дрожали до сих пор.

Кое-как налив себе стакан воды, я уставилась в запорошенное оконное стекло. Кто позавидует мне теперь? Кто, помимо совсем уж отчаявшихся?

В доме напротив ярко горели расцвеченные гирляндами окна, в которых повсюду мелькали счастливые люди. Они веселились, танцевали и пили вино в компании любимых и друзей, наслаждаясь праздником. Не то что я, подглядывающая за ними в полном одиночестве. Я, да ещё сердитая синеволосая бабушка вон там, в сугробе. Так, стоп!

Я пригляделась внимательней. На пустынной улице, как раз под фонарем в одной из многочисленных снежных куч, словно в кресле, восседала старушка. Она беспомощно оглядывалась по сторонам в поисках спасения, но да откуда ему взяться в без пяти минут новый год? Рядом с несчастной женщиной бегал пухлый мопс в смешной розовой курточке и горестно тяфкал, не в силах помочь хозяйке.

Вздохнув, я метнулась в прихожую, а затем и в подъезд, на ходу натягивая пуховик. Никто не заслуживал подобного времяпровождения в праздничную ночь, да и вообще. Ведь можно что-нибудь себе отморозить, причем насовсем.

– Экая неприятность, – причитала бабушка, не оставляя попыток выбраться из снежного плена, – вечно со мной случается какая-то ерунда под новый год.

И ты в этом совсем не одинока, бабуля.

Подойдя, я молча подала ей руку. Та подняла голову в мохнатой шапке, из-под которой выглядывали экстравагантные синие кудряшки и лучезарно улыбнулась. Мопсик радостно тявкнул, завертев хвостом - каралькой.

Я выудила бабушку из сугроба, удостоившись кучи благодарностей. Выбравшись, она тщательно отряхнулась, не переставая благодарить.

– Всегда со мной так, – улыбалась она сконфуженно, – вот поторопилась вывести Нафаню, да надела не те сапоги, эти скользкие, и хорошо, что в сугроб упала, а если б…

– Сегодня везде сугробы…

– Это да, но ведь и осталась бы там сидеть, если б не ты, Катя.

– Вы меня знаете? – удивилась я, наблюдая, как носится вокруг хозяйки довольный таким исходом мопсик.

– Конечно, мы ведь… соседи.

Мне стало немного стыдно. Ведь я эту женщину не знала от слова совсем.

– Проводить вас до дома?

– Будь любезна, – кивнула та, беря меня под руку.

Жила она и правда неподалеку, через два здания. Пока мы неспешно шли по запорошенной дорожке, женщина успела нажаловаться на своего непутёвого во всех смыслах внука, единственного оставшегося родственника, который вел отвратительный образ жизни, имел плохую репутацию и совершенно не хотел слушаться бабушку. Я улыбалась про себя на эти старческие причитания, но согласно кивала и поддакивала, чтобы не выказывать неуважения.

– А когда он был маленьким, ты представляешь, из мусорного ведра ел, а еще мучал кошек! Уже тогда я решила, что ничего путного из него не выйдет, – щебетала моя спутница, ласково поглядывая на деловито семенящего рядом Нафаню. Сама непосредственность.

Проводив её до квартиры, располагавшейся на втором этаже, я собиралась было уходить, но женщина не выпустила меня без кулька конфет. Так что, шагая в обратном направлении в обнимку с этим хрустящим ярким кульком, я не могла сдержать улыбки, чувствуя себя, словно в детстве после новогоднего утренника.

Случай с этой забавной старушкой, казалось, задал нужное направление моему настроению, мол, гляди, как надо, и теперь оно старалось двигаться в именно туда. Разумеется, задуматься о будущем всё же стоило, но не сейчас, не в данный момент. Сейчас хотелось ощутить толику тепла, маленькую частичку радости для самой себя, чтобы запомнить это ощущение и пронесли его через весь будущий год. Всё, что произошло сегодня, останется в прошлом навсегда. А о том, что будет после я подумаю завтра, или лучше даже послезавтра.