— Я думала, что умираю, Сол, — прошептала она, прижимаясь ко мне.

— Нет, не умираешь, — сказал я. — Теперь это будет с тобой каждый месяц по несколько дней.

Она отняла голову от моей груди и вновь с ужасом посмотрела на меня. Я чуть кивнул.

— Что со мной? Я заболела? — вновь паника в голосе, и она внимательно следила за выражением моего лица, словно искала там какой-то ответ.

— Нет, Дженнифер, это всё… — мне сложно было говорить, но я вроде как должен объяснить, — женская физиология, — ответил я, понимая, что больше в этой вселенной некому объяснить девочке такие азы, кроме как мне, мрачному демону Солидафиэлю. — Ты не умрёшь: ты выросла и стала женщиной, можешь давать жизнь.

— То есть у меня скоро будет ребёнок? — проговорила Дженнифер, радостно улыбаясь.

— Дурочка, — вырвалось у меня нежно.

Она надула губы и обиженно поглядела на меня.

— Джен, ты не дослушала. Для того, чтобы у тебя был ребёнок… тебе нужен ещё один человек: парень, мужчина — вы будете любить друг друга, и через какое-то время у вас появится дитя, — сказал я, прямо глядя в её глаза.

Она вновь обняла меня и слушала, как бьётся моё сердце. Я уже было облегчённо вздохнул, наивно полагая, что у моей девочки с пытливым умом закончились вопросы или что она осталась удовлетворена моими ответами.

— А как они должны любить друг друга? — и снова испытующий блестящий изумрудный взгляд, и опять словно в самую мою суть.

— Как муж и жена, — ответствовал я, не отводя взгляда, надеясь, что она больше не будет задавать вопросов.

— Скажи мне: это так же сильно, как я люблю тебя? — прошептала девочка и просто пригвоздила мою душу объяснением и серьёзным взглядом.

Дженнифер — сущая дьяволица, маленькое красивое создание, в насмешку созданная для меня вечностью, умеющая одной фразой убить и возродить меня. Она обладала просто феноменальной способностью ставить меня в такой логический тупик, что я терялся в дебрях её умозаключений, совершенно непонятных головой, но таких простых, если знать её огромное любящее сердце.

— Это детское, Дженнифер, — ответил я девушке.

— А ты… ты любишь меня? — спросила Дженнифер, снова заглядывая в меня.

— Да, я твой хранитель, я всегда буду любить тебя, — ответил я и нежно поцеловал Джен в лоб.

По её лицу пробежала тень, и она обняла меня как прежде, когда была маленькой: крепко и захлебнувшись в эмоциях. Я притянул её к себе ближе и поцеловал в макушку.

— А в аду ты кого-нибудь любил… как меня… как хранитель? — осторожно спросила девушка, не разнимая объятий.

Как объяснить чистой, наивной девушке то, какая у меня жизнь была в аду? В месте, где никто не живёт, где царит мрак, где нестерпимый жар, где мучаются людские души, где такое безраздельное отчаяние и скрежет зубовный, что лучше не знать. Там нет любви, нет мечтаний, нет тёплых объятий. Там все предельно ясно: ты знаешь своё место, следуя чёткой иерархии, созданной для всех существ Создателем, и ты знаешь, что можешь получить любой ранг, но, если в тебе не будет силы, ты — ничто, ты — песчинка, потому что всё, что есть ценное на небесах, в раю или в аду — это власть, и за неё дерутся, вырывая друг у друга кадыки, плетя хитрые интриги, обманом свергая с постов, соблазняя, мучая, шантажируя. Я такое повидал, девочка, что тебе и не снилось, и не дай Создатель тебе с этим столкнуться.

— В аду нет места для любви, девочка, — сказал я и завёл выпавшую прядь сочных каштановых волос ей за ухо.

— Сол, — прошептала девушка, от всей души жалея меня, «задушив» и в без того сильных объятиях.

Я судорожно вздохнул от переизбытка нахлынувших неизвестных мне чувств. Я тот, кто будет оберегать твою душу, моя девочка, тот, кто не даст тебя в обиду ни на этом, ни на том свете.

Дженнифер уснула у меня на руках, и я видел её причудливо переплетённые осколки подсознания: солнечный свет, ароматные яблоки и её тонкие пальчики на моих губах как фантазия, как лёгкий бриз будущей чувственности, как зарождающееся желание, как просыпающийся эрос.

Влюблённая

Как описать то чувство, что его образ всегда со мной? Я давно привыкла к тому, что я вижу то, что не видят другие, что мне доступно к пониманию большее, о чём другие даже не задумывались, могут только гадать, а возможно, даже мечтать. Я видела потусторонний мир, я видела населяющих его существ. Мифы не врут — у мира есть Создатель, а у меня ангел и демон. Ангел оказался тем ещё «хранителем»: почти не присутствуя в моей жизни, он фактически оставил меня на попечение демона.

Мне повезло, что за мной присматривали. Да. В мире, где я была обделена родительской любовью и лаской, для меня стало спасением присутствие сверхъестественного опекуна в моей жизни. И это было неправильно. Инаковость преследовала меня с самого моего рождения: демон стал моим хранителем, нарушая законы мироздания, тот, кто призван ввергнуть душу в пучину ада, стал тем, кто оберегал меня. Мрачный демон Солидафиэль. Мрачный, но только не для меня. Никто же не видел, каким он может быть. Никто, кроме меня.