А решила она сегодня сбежать из монастыря и полакомиться яблоками в саду ближайшего к нам соседа. Девчонки часто мотались туда — у того и правда были самые лучшие яблоки, чем-то напоминавшие мне вкус райских плодов. А ещё у соседа был красавец сын. И я знал: Дженнифер затевает это из-за возможности хотя бы одним глазком посмотреть на того, о ком жужжит весь монастырь, в том числе и все девочки её возраста. Вздохнув, я мотнул головой и уныло поплёлся за ней, уже зная наперёд, что Дженнифер найдёт приключения на свою задницу, сама получит за своё любопытство, сама придёт ко мне в раскаянии, причём оно каждый раз искреннее, и будет искать утешение в моих объятиях. И получит его… Я почти взвыл. Порочный круг всегда замыкался на этом: я прощал Дженнифер, что бы она ни сделала. Возможно, надо быть строже, но я проявлял свой характер везде, не касалось это только девочки. Каждый раз кляня себя в этом и обещая проявить твёрдость, я оказывался обезоруженным перед зелёными омутами и нежными руками. Я относился к ней иначе, чем к кому бы то ни было за всё время своего существования.

Она вышла из комнаты, переделанной из кельи, очень тесной и маленькой, зато имевшей свой душ, и спокойным шагом спустилась по массивным каменным ступеням во внутренний двор монастыря. Оглядевшись по сторонам, Дженнифер с видом святой Марии Магдалины прошла мимо наставниц, чуть кивнув головой в знак приветствия. Я попытался воздействовать на одну из особо бдительных воспитательниц, и у меня получилось. Одна из сестёр-монашек, имевшая в своих обязанностях присматривать за сиротами, подозрительно глянула на мою девочку.

— Дженнифер, куда это ты собралась? — обеспокоенно спросила та.

Дженнифер зло посмотрела на меня, а затем, очаровательно улыбнувшись, ответила елейным голоском, уже обратившись к монахине:

— Сестра Бенедикта попросила сходить за маслом на кухню, сестра Валенсия.

— Какая ты умничка, Дженнифер, — проговорила сестра Валенсия и потеряла всякий интерес к дальнейшему передвижению Джен.

Девушка продолжила путь, торжествующе показав мне язык. Я был взбешён и не понимал, как они не видят её притворства, того, что она сейчас вот-вот ускользнёт из монастыря в большой опасный мир. Мне оставалось только следовать за ней и, если что, выручить… снова. Оглядевшись по сторонам, моя шилозадая юркнула в небольшое пространство между вековой стеной монастыря и кирпичным сараем, где кудахтали куры. В глубине была небольшая выбоина, через которую мелкая детвора иногда отлучалась из монастыря, для того чтобы поесть яблок и поглазеть на фермерского сыночка. Пока она пробиралась наружу, я её уже ждал вне стен святой женской обители, привалившись к стене, сложив руки на груди, приподняв бровь. Дженнифер вздрогнула, но, взяв себя в руки, внимательно посмотрела на меня.

— Мог бы и не ходить со мной, — тихо проговорила она, но в глазах я отчётливо увидел страх, выбиралась она из стен обители в первый раз.

— Я — твой хранитель, — проговорил в ответ и мрачно воззрился на девчушку.

— Только поэтому? — снова спросила, и вновь взгляд в упор, выворачивающий чувства.

— Не только, — вырвалось, как движение мрачной души.

Дженнифер улыбнулась и вприпрыжку побежала по дорожке среди высокой травы, которую здесь никогда и не думали косить. Я шёл следом, отмечая нескладность тонкой фигуры с длинными руками и ногами. Как лягушонок. Усмехнулся. Точное сравнение. Яркое и горячее полуденное солнце расслабило меня донельзя, портупея на шее и груди давила, хотелось скинуть плащ и тяжёлые берцы. А впереди как ни в чём не бывало беззаботно прыгал мой лягушонок, иногда кидая в мою сторону счастливые взгляды и немного осекаясь под моими тяжелыми.

Тропка привела нас к невысокому забору, за которым высились деревья. Наливные красные яблоки нависали, манив. Тонкий, изысканный, кисловато-сладкий аромат, вызывающий усиленное желание сорвать и съесть плод, разливался по всей округе, смешиваясь с солнечным светом, создавая радужную мелодию, оседавшую в лёгких невесомой взвесью. Я увидел, как моя неугомонная влезла на забор и спустилась с обратной стороны. Недовольно проворчав под нос ругательства на древнем демоническом, я оказался на той стороне и увидел, как Дженнифер воровато оглядывалась вокруг. Её глаза разбегались по поляне с яблоками, и только сейчас она поняла, что не взяла с собой никакой тары, чтобы набрать яблоки. Девушка растерянно посмотрела на меня, но, увидев мой красноречивый взгляд, выражающий мысль: «Ну я же говорил» — громко хмыкнула и горделиво вскинула подбородок.

Она начала собирать яблоки в майку. Как будет перелезать через забор в итоге, она, конечно же, не думала. Зато подумал я и беззлобно рассмеялся. Как вдруг строгий голос осёк её действия, заставив выронить яблоки и обратить на себя внимание. К Дженнифер подошёл молодой человек с обнажённым торсом, вытиравший руки о грязное полотенце. Я видел, как задрожала от страха моя девочка, и был готов в любой момент материализоваться, чтобы защитить её. Молодой человек подошёл к Дженнифер почти вплотную и, оглядев её нахальным похотливым взглядом, сально усмехнулся.

— Из монастыря? — задал вопрос густым басом.

Дженнифер кивнула, громко сглотнув. Парень громко расхохотался.

— Не кормят вас там, что ли, — слишком обыденно и нагло.

— Тут самые вкусные яблоки, — проговорила девушка, постепенно обретая в себе уверенность, и, сверкнув изумрудными глазами, продолжила дальше: — Я могу взять пару?

Парень обошёл Дженнифер кругом, цокнул оценивающе языком, взял с травы два яблока и проговорил, усмехаясь:

— Поцелуешь — отдам.

У меня начало сносить крышу, но я увидел, что Джен почувствовала мой гнев и приподняла вверх руку. Это был условный сигнал, чтобы я не вмешивался. Я стиснул зубы и громко задышал.

— Сначала яблоки, — слишком спокойно произнесла девушка.

Что задумала моя бестия? Парень хмыкнул, но яблоки отдал. Дженнифер, сунув их в карманы шорт, подавила хитрую улыбку. Парень торжествующе подошёл к Дженнифер и склонился для поцелуя. Я увидел, словно в замедленном кадре, как бойкая девчушка, неуловимо быстро подняв ногу, ударила сыну фермера между ног. Ещё несколько секунд, и она перелезла через забор. Я даже не оглянулся на парня, слыша только несдержанные ругательства и хрипы боли. Джен улепётывала со всех ног, и я бежал за ней. Она остановилась только на полпути к монастырю и упала в траву, закрыв глаза, раскинув руки и шумно, через приоткрытый рот дыша от интенсивного бега. Я присел рядом.