Мне надоело ждать, и я уверенным жестом подозвал к себе бармена. Тот, оторвавшись от шумной компании, которую уже обслужил, подошёл ко мне, и я, задумчиво прищурившись, вспомнил, кто передо мной. Бармен, весело усмехнувшись, протянул мне руку для приветствия. Я не менее тепло поприветствовал его.

— Сомневался, что вспомнил меня? — вопросительно протянул тот медленно и кашлянул.

— Присматривался, место-то незнакомое, — оправдался я.

Не узнать своего товарища по оружию было бы позором для меня. Но он и вправду изменился: стал старше, погрузнел, волосы цвета воронового пера подёрнуты сединой, когда-то ясные синие глаза теперь оплыли. Я спохватился, так как понял, что он видел, как я его слишком пристально рассматриваю. Бармен горько улыбнулся.

— Постарел, — констатировал он.

— Угу, — буркнул я, никогда не отличаясь витиеватой манерой вести светские беседы, зато имея прямолинейность и привычку говорить в лицо всё, что думаю.

Повисло неловкое молчание. Бармен наполнил штофы напитком и пододвинул к нам. Я слышал, как Джек громко сглотнул слюну. Друг презрительно покосился на него, взглядом как бы говоря, что налил ему только в честь встречи со мной. Я усмехнулся.

— Почему ты здесь, Солидафиэль? — наконец-то прямо спросил он.

Рядом крякнул ангел, выпив свою порцию напитка. Я готов убить его. Тот осёкся под моим взглядом и чуть боязливо отодвинулся.

Откуда-то в самых глубинах груди родился тяжелый вздох, и я посмотрел на свои руки, затем поднял взгляд на тренера и, не жалея эпитетов для Сатаны, произнёс:

— Потому что этот, мать его, ублюдок, повелитель грёбаной преисподней и король, сука, наш, выставил меня вон как шелудивого пса за свой же промах! Меня! Верно служившего ему вечность!!! И разжаловал до демона-искусителя, да ещё вон с таким куском дерьма, как этот ангел, — обидно, обжигающие, грязные слова лились из меня как из помойного ведра.

Джек оскорблённо смотрел на меня, и в его маленьких поросячьих глазках начали копиться слезы. Друг опустил глаза и чуть мотнул седой головой.

— Я предупреждал тебя, Солидафиэль, — его голос прошелестел, отразившись в моем сознании, — служить надо только самому себе. Посмотри на меня: в прошлом лучший демон, а сейчас вынужденный торговать дешёвой выпивкой и быть сутенёром грязным чертовкам.

Я горько вздохнул и выпил штоф пойла до дна. Бармен не преминул вновь налить мне до краёв.

— Тебе всегда за счёт заведения, — тепло произнёс он.

Я благодарно мотнул головой и увидел, как рядом заёрзал Джек. Я закатил глаза и кинул крупную адскую монету. Друг удивлённо воззрился на меня, а затем на ангела, а потом понимающе кивнул.

— Ты с ним в тандеме, — утверждающе проговорил он. — Хотел бы я увидеть эту душу — это будет величайший человек…

Бармен на миг задумался, словно не зная, что сказать.

— …Либо проститутка, — произнёс я, засмеялся и выпил ещё алкоголя.

— Проститутка? — женский голос за спиной заставил меня обернуться.

О, что за чудесная чаровница предстала перед моими очами! Определённо, настроение стало бодрое, приподнятое, я бы даже сказал. Конечно, дьяволица была обычной грязной шлюхой, с обвисшей грудью и колготками в сетку, но я смотрел на её огромные губы, накрашенные красной помадой, и понимал, что не останусь сегодня без сладкого. Бармен усмехнулся и кинул мне ключ от номера.

Я схватил её за руку и потащил наверх, в комнату. Моё нетерпение стало очевидным, и уже на полпути к комнате, мы, не выдержав, начали обжиматься возле запасного выхода. Её сочные губы тянулись к моим.

— Никого никогда не целую в губы, — произнёс я и заметил, как мой голос сбился оттого, что кроткая шлюха не настаивала, а встала передо мной на колени.

Щелчок открывающегося ремня и шуршание молнии на брюках, секунда, и я в удовольствии поднял голову к потолку и закатил глаза. Так хотелось расслабиться, выкинуть из головы мудака Сатану, придурка Джека и мелкое орущее человеческое дитя. Неторопливые движения рта дьяволицы по возбуждённой до предела, трепещущей в предвкушении разрядки плоти, скользящие движения её рук по моим крепким бёдрам, и я уже готов сбросить напряжение бесконечного бремени, как… Как я почувствовал лёгкую тревожащую меня боль в голове и позвякивание в ушах. Я открыл глаза и оглянулся на пустой коридор. Снова прикрыл глаза, пытаясь настроиться на только что сбитый лад. Но мои симптомы не отступали, а стали только сильнее.

Я взвыл и, отпихнув от себя ничего не понимающую девицу, не обременённую моральными принципами, на ходу приводя свою одежду в порядок, спустился вниз и стремительным шагом подошёл к барной стойке. Учитель, выгнув бровь, многозначительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Джек же, повернувшись, с ужасом уставился на моё гневное лицо голодного мужика, оставшегося без первого, второго и компота. Я развернул его к себе и начал трясти за грудки.

— Какого хрена со мной происходит, мать твою?! — ругнулся я, руки так и чесались врезать по этому синему, одутловатому и, в общем-то, беззлобному лицу ангела.