— Что случилось? — раздался голос за моей спиной одновременно слышимый и в трубке.

Я обернулся, мрачно усмехнувшись. Уже было начал забывать, как это — быть бессмертным. Это был бармен с трубкой, удерживаемой плечом, в руках он держал рюмку и бутылку, собственно, с чем его и застал.

— Джен рожает, — проговорил я растерянно и как подтверждение тому мы услышали крики со второго этажа.

— Хм, вряд ли я тебе с этим могу помочь, — он озадаченно посмотрел на меня.

— Не с этим, просто побудь здесь пока ребёнок не родится, мне так будет спокойнее, — ответил я, надеясь на хороший исход.

— А, — произнёс он, облегчённо вздыхая, — да без проблем…

Бывший соратник налил стопку и протянул мне, я поморщился и отрицательно качнул головой, хотя рефлекс сработал и во рту появилась вязкая слюна. Я сглотнул наскоро и отвёл взгляд от бутылки, хотя нервы сдавали. Поймал себя на мысли, что лучше бы сюда легион ангелов, я бы им свернул шеи голыми руками, чем слышать вот это вот всё. Бармен залпом опрокинул содержимое рюмки и, чуть помедлив, налил и выпил снова, затем поставил бутылку и ожидающе глянул на меня. Джек плотоядно взглянул на бутылку глифта и облизнулся, но осёкся под нашими пылающими взглядами.

Я решил подняться наверх, Джек и бармен не преминули проследовать за мной. Оставил мужчин за дверью и вновь вошёл в спальню, увидев измученное лицо моей девочки. Дженнифер тяжело дышала и капельки пота струились по её лбу, я оттёр ей лоб полотенцем и поцеловал. Она благодарно улыбнулась и протянула мне ладонь, морщась от боли. Я поцеловал её руку и крепко сжал её. Прекрасное лицо Дженнифер было искажено мукой, а я не мог ей ничем помочь.

— Ты помогаешь, — неожиданно ответила бабушка, скорее всего к прочим талантам читавшая мысли, — она чувствует твою силу. И дитя… ты ему нужен.

Я вздрогнул и взглянул на мою девочку, она вся раскраснелась и стонала от боли. Старуха, осмотрев её, выдала:

— Теперь только ждать, схватки должны со временем усилиться и дай Творец к утру у нас будет славный младенец на руках.

Лицо бабки преобразилось, стало светлым, я увидел ангельский лик и он был прекрасен — ангел, вынужденная носить чёрные крылья. Потекли минуты и часы ожидания. Джен то ложилась, то вставала, кружась по комнате. Схватки становились всё чаще и все интенсивнее.

Я находился при этом в предобморочном состоянии, а повитуха смеялась и приговаривала:

— Сам хотел роды принимать?

— Слишком самонадеян, — хрипло проговорил я, чувствуя, как волна боли Джен передалась и мне.

— Любишь её, вот и готов на всё, — вновь проговорила старуха, подбадривая нас.

Мы улыбнулись друг другу, и я склонил свой лоб к её. Дженнифер вся горела и трепетала.

— Она ведь просто женщина, сможет ли… — прошептал я, подавив в себе слова, что так неосознанно начали слетать с губ.

Заметив, что Дженнифер не до этого, я погладил её лоб, ощутив, как она понемногу расслабилась, но схватки дали знать о себе с новой силой и эти толчки в её теле знаменовали только одно: младенец желал, как можно скорее увидеть своих родителей.

— Вместила и выносила же, хотя не должна была. Ваша встреча против природы мироздания, но она доказывает, что у всякого правила бывают исключения, — проговорила старая женщина внимательно следя за Джен. Я взял полотенце и отёр выступивший пот с её лба.

— Молодец, — подбодрила Дженнифер старуха, проверив, пробормотала, — четыре пальца… — и, обращаясь уже ко мне, проговорила: — Скоро уже, Солидафиэль, будешь держать своё дитя на руках.

И вправду уже через незначительное время схватки убыстрились и стали частыми настолько, что старуха мигом засуетилась вокруг Джен, кричавшей от боли, пока ребёнок спешил появиться на свет. А старуха командовала: когда тужиться и как дышать.

А вскоре увидел малыша: светлую макушку, шею и плечики, спинку со сложенными крылышками, белыми, ручки, ножки и вдруг почувствовал всплеск энергии такой силы, что меня покачнуло, то же самое ощутила и повитуха. А вместе с нами и весь мир… Я я ужаснулся, потому что это могли заметить небеса и ад.

Воздух разрезал громкий крик младенца. Бабка ловко шлёпнула малыша по ягодицам и обтёрла маленькое тельце, обернув в пелёнку.

Она с улыбкой передала его мне и сказала:

— Первенец, сын, ангел.

Я задохнулся от нахлынувших на меня эмоций: малыш кряхтел и беспорядочно сучил ножками и ручками. Где-то это уже видел. Я с улыбкой посмотрел на Джен, та откинулась на подушки и облегчённо взирала на нас, одними губами поблагодарил. Она улыбнулась мне, а я вновь посмотрел на моего ребёнка: дитя с белыми крыльями, ангела. Загадка природы, не должное произойти, но произошедшее. Чистый, светлый, сильный. Пожалуй, ни у кого нет такой силы, и поэтому страшно: если придут, то чтобы уничтожить, даже судить не будут, ибо многое на кону — власть Творца. Энергия — привкус меди, с порывом осеннего ветра — так чудно переплелись наши в одну его.