Шрифт:
Хас сидел один за последней партой среднего ряда, а за его спиной истуканами стояли двое совершенно бесполезных людей-охранников.
На физкультуру мальчик не ходил из-за ограничений по здоровью. Марат, личный врач и тренер, строго-настрого запретил заниматься спортом без его наблюдения. Так что мечты Хаса сыграть с одноклассниками в баскетбол провалились. А так хотелось показать, как точно он умеет попадать мячом в корзину из любой точки зала. Уж тогда бы Хас показал себя во всей красе!
***
На большой перемене в столовой в Хаса полетели кусочки пирога с соседнего стола.
Сам Хас сидел на табурете возле окна, так как за общий для класса стол его брезгливо не пускали одноклассники.
– Хватит уже! – заступилась за изгоя девушка.
Её звали Вероника. Красивая, миниатюрная, как дюймовочка, но беспросветная двоечница. А ещё от неё всегда пахло разными людьми. Этому Хас не мог найти объяснения.
– А тебе чего, жалко уродца? – крякнул от смеха Сива, классный авторитет.
– Посмотрела бы я, как тебе бы жилось на его месте! – продолжила защищать Хаса Вероника.
Хас оторопел, но нашёл в себе смелость посмотреть Веронике в глаза и благодарно кивнуть. Что-то его зацепило в этой девчонке. Даже когда перемена кончилась, мысленно он уже познакомился и подружился с ней. Интересно, почему она заступилась за него?
Глава 14
В тот день за парту рядом с Хасом села Вероника.
– Привет, – улыбнулась она. – Наша классная решила, что мне будет полезно сидеть с кем-то, кто шарит в физике и математике.
– П-привет, – выдавил из себя Хас, стушевался и побагровел. Краснота проступила даже через его серую кожу, словно вся кровь из тела прилила к лицу. Неприятное ощущение. Кажется, что физиономия раздулась до размеров вселенной, все сейчас это заметят и начнут смеяться.
Стоило об этом подумать, как…
– Смотрите-смотрите, уродец боится девчонок! – крикнул на весь класс Сива, и все повернули лица на Хаса.
– Да заткнись ты, – манерно ответила Сиве Вероника, а затем обратилась к Хасу. – Не обращай на них внимания. Придурки.
С этого дня Хас начал общаться с девушкой. Перед уроками и на переменах он помогал ей делать уроки, а взамен она его не презирала, как остальные. Хасу такой расклад казался справедливым.
Но дальше, чем об уроках, разговоры не заходили. Вероника без лишних любезностей пресекала все попытки Хаса мило поболтать. А когда узнала, что ему ещё только в феврале исполнится тринадцать, так вообще махнула рукой и фыркнула: «Малявка!» Ей в августе исполнилось, и она считала себя взрослой. Совсем взрослой.
***
Рурша пришёл в себя на восьмой день после нападения. Не мог ни говорить, ни шевелиться, только хлопал глазами и едва заметно улыбался.
Хас так обрадовался, что полез обнимать друга и чуть не задушил его.
Врач сказал, что отравление ядом не останется без последствий, но в целом Рурша – молодчина. Раз вышел из комы, значит, теперь его жизнь вне опасности.
А ещё через неделю Рурша вернулся домой, хотя всё ещё с трудом передвигался. Он заявил, что способен позаботиться о себе без помощи врачей.
Вечером Ольга зашла к своему спасителю и принесла ужин.
– Привет, – сказала она. – Вот, принесла тебе подкрепиться.
– Госпожа Хлоя, не стоило, – смутился Рурша. – Я бы сам…
– Ещё успеешь. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Завтра снова смогу вас защищать.
– Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Как только поправишься, ты будешь приглядывать за Хасом, то есть Александром.
– Почему? – оторопел он и решил, что это его так наказывают за ненадлежащее исполнение обязанностей. – Простите, что подпустил врагов слишком близко. Я… Я буду внимательнее. Простите…
– Тебе не за что просить прощения, – успокоила его Ольга. – Ты и так едва не умер, и мне бы не хотелось, чтобы с тобой снова что-нибудь случилось. А с Хасом будет безопаснее.
– А вы? – спросил Рурша, расстроенный, как будто у него отобрали самое дорогое.
– Господин Грей приставит ко мне кого-нибудь. Обо мне не волнуйся. И не расстраивайся. Вы же с Хасом отлично ладите.
Рурша закивал, но при этом взволнованно запыхтел, поджал губы и часто заморгал. Совсем по-детски.
– Эй, ну ты чего? – Ольга поняла, что он вот-вот расплачется, и по-матерински обняла его.