– Нетрудно было догадаться. Папа сильно изменился: со мной больше не играет, к Рурше относится, как к мусору под ногами… Злой он какой-то стал. Для него только работа имеет значение.

– То есть ты не осуждаешь меня за такое решение?

– Нет. Хотя я скучаю по жизни в лесу. А теперь как мы будем жить? Уедем? И не будем с ним общаться? – спросил он.

– Я думала об этом. Бежать от него всё равно бессмысленно.

– Это да. Папа нас везде найдёт, – согласился Хас.

– Да и тебе нужен отец. Ты очень на него похож. А я пока что работаю на него.

– Он обещал, что я смогу ходить в школу... – вспомнил Хас. Он давно мечтал учиться с другими детьми. – Через неделю ведь первое сентября.

– Раз обещал, значит, будешь, – ответила Ольга.

– И ты отпустишь меня? – спросил сын, не привыкший бывать в обществе без сопровождения мамы.

– Я буду волноваться за тебя, но отпущу. Ты же так долго к этому шёл, – Ольга заметила, что Хас весь вспотевший после тренировки. На футболке в зоне воротника и подмышек расползлись тёмные пятна. И она решила, что хватит страдать и пора сменить тему разговора. – Как поиграли?

– Рурша опять продул, хотя забил мне шесть очков. Если я научусь бегать, как он, то смогу играть наравне с профессиональными баскетболистами.

– Обязательно научишься. Проголодался?

– Ну, вот этого горелого мяса я не хочу, – честно признался Хас. – Хочешь, я буду жарить, а ты просто смотреть?

– Да, давай. Только сначала прими душ. Я человек, но обоняние у меня тоже есть.

– Угу! – и Хас унёсся к себе.

Оля понимала, что не справится с воспитанием сына в одиночку: великаний язык она немного понимала, но не могла произнести даже простейшего слова; искусством мгновенного перемещения она тоже не владела. Всё-таки Хас больше унаследовал от великана, чем от человека, а значит, поддержка отца жизненно необходима ему для взросления.

Совместная трапеза с сыном помогла Ольге немного развеяться. В целом всё не так уж и плохо: Хас научился ходить и даже бегать, а на днях он пойдёт в настоящую школу; живут они в достатке и с комфортом. Ну а отношения… может, ну их? Они только всё усложняют. Хватит и того, что Ольга останется на должности исполнительного директора и будет вынуждена часто взаимодействовать с господином Греем.

***

Внешне их жизнь потекла так, словно ничего не случилось: они остались жить в доме Хастада, Оля работала, а Хас пошёл в частную школу.

Предполагалось, что в элитном платном заведении будет меньше народа и удастся избежать стычек со всяким сбродом, так как школа охраняемая и с блестящей репутацией.

Однако господин Грей решил подстраховаться и приставил к сыну двух телохранителей. Как Хас ни упирался, что ему не нужны прихвостни, отца было не переубедить.

Наличие телохранителей сыграло с мальчиком злую шутку: первыми с Хасом никто не заговаривал. Почти всю первую четверть он проходил, не здороваясь ни с кем, кроме учителей. И это очень его угнетало.

Хас сердился на отца. Понятное дело, в школе учатся дети богачей. От кого там охранять? Ладно бы ещё его просто возили в школу и забирали после учёбы. Но стоять над душой даже во время уроков – это перебор. На него и так все насмешливо пялятся.

Жизнь в школе кипела. Хас, он же Александр Браун, пошёл в восьмой класс, однако уже к Новому году учёба ему наскучила. Не то чтобы совсем, но стало как-то слишком просто.

Выход нашёлся: сдать экстерном экзамены по всем предметам и с третьей четверти перейти в девятый класс. Так Хас и поступил.

Но добивался Хас не только смены класса. Он хотел избавиться от телохранителей, которые мешали ему завести друзей. Однако отец и тут остался непреклонен.

***

На новогодних каникулах господин Грей плотно занимался проектом обновлённой воздухоочистительной установки, а Ольга, дабы не маяться по дому без дела, тоже усердно работала. Они теперь сидели по разным офисам, виделись редко, а по работе общались коротко и исключительно по делу.

В полупустом московском офисе, когда никто не дёргает каждые пятнадцать минут, дела разгребаются быстрее. Можно погрузиться в работу с головой и забыть о неудачах в личной жизни. А на время отвлечься от душевной боли – это кайф. И Ольга жадно гналась за этим кайфом.

За соседним столом сидел Рурша с наушником в одном ухе и смотрел уроки рисования.

Ещё секунду назад Ольгин серый охранник безмятежно вникал в технику прорисовки прожилок на цветочных лепестках, как вдруг…

Дверь кабинета вышибло вместе с косяком, и в Ольгу, сидящую прямо напротив дверного проёма, выстрелили дротиком.

Мгновение, и вместо жмущего на курок стрелка в маске Ольга видит потолок гостиной своего дома. Рурша, который невольно придавил свою хозяйку, отполз в сторону, что-то промычал и обмяк, стукнувшись головой о пол. Из его спины торчал дротик с чёрным наконечником.