Инородец у пенька сел, спиной к нему привалился. Винтовку на колени положил. Вторую — рядышком с собой на мох примостил.

Я сначала в полный рост от ствола к стволу перебегал, потом согнулся немного. Думаю, так меня труднее заметить.

Насчёт ползти, это — я погорячился. Не получится здесь ползком передвигаться. Ничего я лёжа на земле не увижу.

Так и продолжил я от дерева к дереву передвигаться, за стволами прятаться. У сосен ветки высоко расположены, они мне в этом деле не мешают.

Вот и лесу конец. За ним почти сразу поле начинается, а за полем — домики.

Домики и домики. Не черта не понятно, что там теперь происходит…

Кстати, населенный пункт не маленький. Он, как бы на горочке немного. Часть его только и видно. Наверное, там ещё и дальше что есть…

В самом центре — церковь. Деревянная.

Так. Егор что-то про деревню говорил. В деревне церкви не бывает. Только в селе.

Оговорился? Или — ещё и деревня тут рядом имеется…

Хромой тоже про село, а не про деревню сказал. Егора де, село.

Ладно, разберемся позже.

Я стоял за деревом и наблюдал. На чистое место не выходил. Сторожился.

Вот, вроде, какое-то движение наметилось. Люди появились.

Я прищурился. Так лучше видно.

Часть выходящих из села — вполне себе на крестьян походили, только — каждый с оружием.

Ага — это наши. Односельчане Егора. Они вооружены, значит — их победа. Если бы хунхузам селяне проиграли, оружия в руках у них бы не было.

Вооруженные тычками и пинками гнали людей в серых халатах. Так же одеты были встреченные нами в лесу. У них оружия не наблюдалось.

Я почти бегом вернулся к хромому. Он, видно, как я приближаюсь услышал, к смертному бою изготовился — а, вдруг, за мной уже хунхузы гонятся…

— Пошли, победили наши вражин.

Инородец широко улыбнулся, повеселел, винтовку на плечо повесил.

— Вторую не забудь. — я ему на винтовку, что на мху лежала, указал.

Мы вышли из леса и потихоньку, не таясь пошли по полю к селу.

Нас заметили. Что-то крикнули.

Хромой руками замахал, заорал в ответ.

Ему ответили.

— Пошли. Узнали меня. — при этом мой спутник горделиво себя в грудь пальцем ткнул.

Вот, вроде, мелочь, а человеку — приятно… Ну, что узнали его.

На лужке у поля полукругом стояло до трёх десятков бородатых мужиков. Не все в возрасте, были и молодые. У последних бородки были поменьше.

Перед ними на траве на коленях стояло чуть больше десятка хунхузов. Руки у них были за спинами скручены, на многих — кровь. Видно — подранены.

Часть наших мужиков были перевязаны наспех. Я профессиональным взглядом сразу это заметил.

От стоящих отделился Егор. Мне и хромому кивнул. Про старшего у инородцев ничего не спросил.

— Успели предупредить? — я кивнул на мужиков.

— Чуть и успели… Только-только…

— Вот и хорошо. — я неприязненно посмотрел на хунхузов, наслышан был про их зверства.

Хунхузы зло на мужиков из села поглядывали. Ничего хорошего для себя, видно, не ждали.

Интересно, они ещё и подвое между собой своими длинными косами были связаны. Никогда такого я прежде не видел. Ну, чтобы косами людей друг к другу привязывали.

— Что с ними будете делать? — спросил я у Егора.

— Сейчас увидишь, — ответил тот.

Глава 27 Казнь

Мужики из села, что хунхузов на лужок у поля вывели, были все явно на взводе. После боя, видно, ещё не отошли.

Разговаривали они между собой громко, некоторые руками даже размахивали…

К тому же, некоторая нехорошая нервозность какая-то в их поведении и жестах наблюдалась. Словно, предстояло им ещё что-то сегодня не очень хорошее. Радоваться бы — налёт отбили, живы остались, жен, стариков и детишек сохранили. Избы целы стоят, скотину не угнали…

Хунхузы, они при нападении на русские поселения, особо себя не сдерживали. Нет бы, просто пограбить, они и жилища пожгут, женщин от мала до велика изнасилуют, мужиков порежут. Ещё и данью обложат. Придем де в следующий раз, а вы нам уже того и сего приготовьте.

— Первый раз они здесь? — поинтересовался я у Егора.

— Если бы… Были уже… — удовлетворил он мой интерес.

Во как… Что-то их сюда манит. От дома-то своего они вон как далеко сюда двигались.

Просто для развлечения, ножки размять, они бы в это село за тридевять земель не поперлись.