Не первый уже раз над нашими головами пролетели птицы. Я в птицах не сильно разбираюсь. Птицы и птицы. Какие — побольше, какие — поменьше. Некоторые тихо летели, а другие — голос даже подавали. Предупреждали неразумных двуногих. Скорее де убираться отсюда надо, а дурные людишки что-то копаются.

Все, судя по всему, уже птички места своего прежнего обитания покинули. В безопасное место улетели. Минут двадцать, не меньше, никого над головами нашими больше не пролетало.

За птицами, звери от огня побежали. У них — скорость меньше, вот они позже до нас и добрались. Чуть в сторонке, не прямо передо мной, из леса выбежала целая семья кабанов.

Или стая? Нет, стаями волки бегают… Всё же, наверное, семья…

Выбежали. На пару секунд остановились, а потом и дальше рванули. Ещё и с визгом.

Зоопарк…

— Копайте!!! Куда побежали!!!

То один, то другой из деревенских с луга стали ноги делать. В сторону изб своих побежали. Лопаты не бросили, свои ведь, не казенные… Денег стоят…

— Куда!!!

Егор продолжал орать, но его не слушали.

Лето в этом году было жаркое. Даже очень. Я, вот уже третий десяток лет живу, в такого не помню.

Может, потому, что раньше я в городе всё был, а это лето почти полностью на лесной поляне провёл? Загорел как негр дочерна. Правда, только до пояса. Старообрядец не разрешил мне по полянке в одних трусах разгуливать. Не принято тут так у них.

Лес здесь никто не прибирает. Куда ни пойдёшь — везде под деревьями опад и валежник. Сухих деревьев тоже хватает. Какие стоят, а какие уже и рухнули. Есть, в общем, чем огню кормиться.

Сейчас он рыжими зверьками по земле прыгает, по лесному хламу, высушенному солнышком и ветром, всё ближе к нам подбирается.

Однако, не только по низу огонь идёт…

Низовой пожар испаряет смолу из хвои и коры живых деревьев, и они одно за другим вспыхивают и вспыхивают как огромные факелы с сильным гулом.

Этот гул становится всё слышнее и слышнее. Не только запах гари сейчас до луга у деревни долетает.

Уххх… Уууххх… Уууууххххх…

Как-то темнее даже вокруг становится и становится. Вроде, утро уже в полном своем праве, а смурнеет вокруг, вечереет…

Глаза у меня уже щиплет, слёзы наворачиваются.

Я закашлялся, копать перестал.

Кроме меня, Егора, его сына и ещё двоих деревенских никого уже на лугу и не осталось.

— Егор! — крикнул я старообрядцу.

Не слышит…

— Егор!

Опять нет результата…

Я воткнул свою лопату в землю. К Егору подошёл.

— Егор! Может, мы тоже, уже пойдём?

Со стороны леса искорки уже полетели. Жар стал чувствоваться…

— Ну, народец…

Старообрядец выругался. Второй раз за всё время знакомства с ним такое я слышу.

— Убежали…

Тут меня в щеку как пчела укусила. Не искорка уже, а почти уголёк мне в морду прилетел.

Чёрт, больно же…

Бородач сжал губы, повертел с осуждением головой.

— Пошли, что уж тут…

Я кивнул старообрядцу в сторону деревни.

— Народец… Лопата твоя где?

Во.

Вспомнил…

Лопата-то у меня его была.

Хозяйственный…

— Вон стоит. Сейчас заберу.

— Всё. Уходим. — принял Егор решение, сыну рукой махнул.

На ходу я несколько раз оборачивался. Зрелище было…

Огонь пока до луга не дошёл, но был уже совсем близко.

Глава 32 К реке

Я запнулся.

Мля…

Чуть-чуть не упал, еле-еле на ногах удержался.

А, нечего на ходу оборачиваться…

Видите ли, оглянуться на огонь захотелось…

Что ещё здесь со мной не происходило?

Били меня и резали, в плен брали, чем только не болел…

Стреляли? Стреляли. Не раз, причём.

Кололи? Кололи. Пикой и рогатиной в селе у Федора.

Рубили? Рубили. Даже самурайским мечом…

Травили? Травили… Та же Мадам какой-то гадостью опоила.

Замерзал и от солнечного удара с ног валился…

Бьярмы, вообще, хотели жизни лишить. Из-за золотых зверьков моих.

Нет, было и хорошее. Узнал многое, кое-чему научился.

Бузник не последний. Чуть-чуть восточными боевыми искусствами владею…

Друзей приобрел.

Цыгане только не воровали…

Как бабушка моя говорила — придёт цыганка, заберёт к себе в котомку…