Болит нога. Сильно болит.

Это — сегодня. Вчера — не болела.

Нет никакой радости у Жаргала, что несут его, а не сам он идёт.

Много вчера и сегодня ходил, вот и заболела нога. Плохо это. Иван видит это, не радуется…

Кроме бурята Жаргала, про птиц в сей момент и Иван думал.

Ну, не то, что про самих птиц, а про то, что — вот было бы хорошо, как птица в небо сейчас подняться и сверху посмотреть — как там с пожаром дела обстоят. А, обстояли они совсем не хорошо. Даже очень плохо. Как ветер подул, огонь гораздо быстрее чем раньше в сторону деревни по лесу поскакал с дерева на дерево, с дерева на дерево, с дерева на дерево…

Зрелище это было страшное…

После же себя оставлял огонь черноту и смерть — мертвые стволы деревьев с острыми штырями обгоревших сучьев, что побольше были. От молодых и маленьких веточек и в помине ничего не осталось. На земле там и тут, если походил бы кто по местам, где огонь прошёл, то увидел бы прожаренные тушки животных, что сбежать от огня не успели. Огонь — плохой повар, сверху трупики были перепечены, обуглены, а с того бочка, на котором уже не живые Божьи твари на земле лежали — совсем сыро мяско было…

Если бы высоко-высоко орёл с острова Ольхон в небо поднялся, то увидеть он сейчас мог, как красная змея с трёх сторон деревню Егора уже окружила. Из огненного мешка теперь только по речке и можно было выбраться. Она, речка, по тайге извилистой ниточкой туда-сюда петляла, а одна петелька в горловине огненного мешка лесного пожара сейчас и находилась. Не давала ему совсем вокруг деревни сомкнуться.

Егор осторожно прямо в воду дочку свою любимую опустил. Сам рядышком на дно встал.

— Давайте скорее! — махнул старообрядец рукой отставшим.

Те вдвоем одного несут, а до воды им ещё метров тридцать.

Впрочем, какие они носильщики…

Павел, ростом уже его, Егора, почти догнал, но жидок ещё. Иван — с виду, как и крепок, сила в нём чувствуется, но… Варить и варить его ещё надо в круто посоленной воде, на огоньке прокаливать, потом снова варить, а затем — с головой в снег январский… Хорош тогда из него мужик получится. Трёхжильный.

— Скорее сюда, в воду!

Так, теперь в воде уже все. Пятеро.

Речка не широка, глубока тоже не больно, но есть в ней некоторые неожиданности…

Чужие не знают, только свои, но и то — не все.

Егор — знает. Сейчас он дочь и сына, а также Ивана с бурятом, Иван того инородцем называет, по речке из огня и выведет.

— Идём, друг за другом держимся. Не отстаем.

Лесной пожар уже на избы деревни перекинулся. Искры, они от горящих деревьев не на десятки, на сотни метров летят. Не первый год дома в деревне как построены. Сухонькие. Такие полыхают за милую душу.

— Пошли, пошли…

Эх, кабы не ветер этот ещё…

Спасаясь от огня зашли поглубже. Идти стало тяжелее.

Всё. Деревня позади осталась.

Осталась-то осталась, но на берег не выйдешь — по обе стороны речки горело. Искры на головы и плечи так и норовили упасть.

Я время от времени специально колени подгибал и с головой в воду опускался. Мои спутники делали то же.

Я первый шёл. За мной — Павел, потом — инородец. Егор с дочкой — последними.

— Влево немного подайте, — руководил нашим движением по дну реки Егор.

Вдруг, я почувствовал, как меня будто кто-то в воде за ноги вправо потянул. Сначала, не очень заметно, а потом — сильнее и сильнее.

— Влево, говорю, — донеслось до меня ещё раз.

Меня, между тем, уже сильно тянуло куда-то вправо.

Я попробовал в это самое лево шагнуть, но не удержался на ногах и с головой под воду ухнул…

Глава 34 В тихом омуте…

Человек не просто смертен, а иногда внезапно смертен…

За точность цитаты я не ручаюсь. Книгу, из которой я эти слова запомнил, я ещё дома читал. После первого курса на каникулах.

Ни в первом, ни во втором семестре что-то кроме учебников читать было некогда. Поспать бы успеть…

Глаза просто сами закрывались. Мозг защищался от обилия новой информации, отключался, чтобы как лампочка не перегореть.

Дома, когда на каникулы приехал, я тогда до художественного чтива и дорвался. Правда, первые дни ловил себя на том, что прочитанное пытаюсь дословно запомнить, перечитываю абзацы по второму и третьему разу. Как будто учебник у меня в руках.

Хорошо ещё не конспектировал прочитанное…