— Ты что-то писал? — убедившись в тщетности попыток распутать волосы и по-простому собрав их в хвост, она кивнула на блокнот. — Не покажешь?

— Ты уверена, что хочешь? — с большим сомнением спросил Алекс. — Решил попробовать себя в прозе, но она у меня получается хуже стихов. А на стихи меня север не вдохновляет.

— Не хуже моих кошмаров.

— А ты тогда расскажешь свои кошмары. В них тоже наверняка есть какая-то интересная идея.

— Хорошо, — пообещала Лирен, вцепляясь в блокнот.

Парень себя недооценивал — у него вышла неплохая история о хульдре[1] и одиноком путешественнике. До самых известных мастеров слова, конечно, было еще далеко, но ей все равно понравилось. Правда, кто такая хульдра, Лирен не знала, но предположила, что какая-то пакостная нежить.

— Концовка слишком мрачная, — грустно сказала она, возвращая записи. — Этот путешественник все равно бродил без особой цели, вот и остался бы с девушкой. А так только разозлил, и все плохо закончилось…

— Ты думаешь, любой мужчина бы обрадовался, увидев у красавицы под юбкой хвост? — улыбнулся Алекс. — Особенно здесь, на материке, когда первым делом в голову приходят злые колдуны и страшные проклятья.

— На материке?

— У нас на Архипелаге магии почти нет, как и приезжих магов, — с охотой пояснил он, поднимая с пола плед и отряхивая его. — Магия то ли исчерпалась, то ли ее изначально мало было, а магам просто неоткуда черпать силу. Какие-то крохи все равно можно всегда нацедить, но на большое проклятие не хватит.

— Ты этим интересовался?

— Нет, это я уже в Тар… Таршк… в столице вашей консультировался со специалистами. Сам же такой увечный маг именно из-за этого…А ты, кстати, еще обещала рассказать свой сон. Я пойму и не обижусь, если откажешься, но это будет очень грустно.

Лирен ободряюще улыбнулась.

— Это не настолько большая тайна, чтобы я не могла тебе рассказать.

— И как это понимать?

Карстен со стоном приподнялся на локтях и мотнул головой, отбрасывая назад растрепавшиеся волосы. Удерживающая их лента зацепилась за гвоздь на входе, и теперь они неприятно лезли в лицо.

Он хмуро посмотрел за грозную фигуру, застывшую в дверях, и недовольно поморщился. Ничего не скажешь, очень вовремя очнулся. А еще ведь гадал, какая сволочь сперла из тайника два ножа из набора…

— Положи железку, порежешься, — прохрипел мужчина и закашлялся. Ночь, проведенная на полу в хорошо продуваемой развалюхе с холодной печью, окончательно его доконала, и теперь он чувствовал себя смертельно больным человеком. Болело решительно все, начиная от головы и заканчивая мышцами.

Глен спрыгнул вниз и устроился на стуле, легкомысленно вертя в руках оружие.

— Не порежусь, не переживай.

— Ты вообще умеешь с этим обращаться? — с укоризной спросил Карстен, переворачиваясь наспину и пытаясь сесть. — Я не сомневаюсь, что метательным ножом можно банально перерезать горло, но это уже близко к извращению, к тому же ты сидишь слишком далеко. Метать ты, надо полагать, тоже не умеешь, поэтому положи. А лучше верни туда, откуда взял.

— Будто ты знаешь, откуда они, — нахально усмехнулся пацан.

— Знаю.

— Тогда, может быть, скажешь, куда мне их вернуть? — от предвкушения он весь подался вперед, едва не наколов себя на нож.

— Надеешься, что я тебе чужие тайны сейчас выложу? — вздохнул Карстен. — Такими ножами пользуется Тень, и об этом известно любому стражнику, знакомому с делом о вторжении в дом госпожи Варкен и еще с парочкой эпизодов.

— Но… — Глен резко отстранился, выпустил оружие и с наивной обидой ребенка, у которого отобрали последнюю веру в чудо, спросил: — А про убежище откуда знаешь? И почему…

— Я здесь бывал. Насчет того, почему вас с учителем до сих пор не схватила стража, спроси лучше у Графини. Или сам подумай.

Мужчина прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Плохо, как же все плохо… этот идиот же возьмет и подумает. И, чего доброго, еще додумается ведь до чего-то! Какие выводы может сделать Глен, Карстен предпочитал не представлять, но уже очень жалел, что когда-то они с Анной разошлись миром, и она даже согласилась поделиться редким противоядием.

Прирезать бы его сейчас и не мучиться, но жалко, невыносимо жалко — слишком сильно успел привыкнуть к ученику за последние семь лет. На него можно было злиться за то, что связался с Джоанной, но… не так же.

Ситуация — хуже не придумаешь.

— Бред, — пробормотал Глен, потирая пальцами лоб. — Это слишком невозможно. Ты врешь.

— Думать ты и не собирался? — устало спросил Карстен, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь о печь. — Попробуй, мне интересно, на что ты способен. А пока размышляешь, может быть, поможешь?

— Что?!

— Не надо на меня так смотреть, убить меня у тебя была хорошая возможность, которой ты не воспользовался. Раз уж ты этого делать не собирался…

— Ладно, — буркнул пацан. — Чего тебе надо? И не за просто так.