Он раскрыл рот, чтобы спросить, но Летиция сердито махнула рукой.

— Молчи. Я не могу объяснить. Не сейчас.

Она вздохнула. Ланн поворошил палкой ветки в костре, и госпожа ди Рейз виновато придвинулась к нему. Ей хотелось сказать, что в конечном итоге все произошло именно так, как должно было произойти. Ульцескор убил ликантропа, искоренил зло: если симпатичного белокурого парнишку, бывшего чужим среди своих, можно назвать злом. Летицию устраивал такой финал: все не могут быть счастливы, как ни старайся; хотя, будь на то ее воля, она изменила бы этот принцип, уходивший корнями в века.

Госпожа ди Рейз несколько раз украдкой посмотрела на Ланна. Она так хотела увидеть его снова, но теперь, оказавшись наедине с ульцескором, в ее сердце снова закрались сомнения. Ланн не сделал ничего сверх того, что полагалось по контракту; он всего лишь выполнил свои обязательства. Летиция в очередной раз скользнула взглядом по его лицу: сеточка шрамов на щеке, висячие серьги в ушах, знакомый излом губ… Глаза ульцескора ловили оранжевые блики пламени. Ланн отрешенно глядел на огонь, не разделяя ее тревоги. Он думал о бабочке и часовой башне.

— Ланн, — тихо позвала Летиция.

— Что это за кинжал? — спросил он, не поворачивая головы.

— Кинжал Лирена. Ты же сам… — Девушка осеклась. Этого не было. Она не срывалась в пропасть, не была поймана рукой ульцескора. — Он носил его на шее.

Ланн покачал головой.

— У Лирена никогда не было такой вещи. — Он выдержал паузу, встретив ее растерянный взгляд. — Опять не можешь объяснить?

— Ведьмы Лете говорили со мной, — сбивчиво принялась рассказывать Летиция. — Я лежала на алтаре в центре склепа, испив воды мертвых. Богиня смотрела на меня сверху, и мне являлись видения. Ведьмы сказали мне, что я должна делать. Но кинжал здесь ни при чем, — поспешно добавила она. — Кинжал дал мне ты. Или призрак, похожий на тебя.

Она умолкла. Ланн поднес руку ко рту, скрывая улыбку.

— Что смешного? — моментально вскипела Летиция.

— В лесу я встретил этайну, — объяснил ульцескор. — Подозреваю, она приваживает только одиноких путников.

— Этайну?

— Меняющую облик. Она словно надевает шкурку понравившегося ей человека, воплощая те его желания, которым сам объект по какой — то причине не может потворствовать. — Его улыбка стала шире. — Например, потому, что эти тайные стремления находятся за гранью приличий.

До Летиции медленно дошел смысл его слов. Краска ударила ей в лицо.

— Она была… мною?

Ланн кивнул, явно наслаждаясь реакцией госпожи ди Рейз. Затем легонько хлопнул ладонью по своему бедру. Летиция смотрела на него почти с ненавистью.

— Мы целовались. И не только. — Он повторил приглашающий жест, подкрепив свое намерение словами: — Иди сюда.

Летиция яростно замотала головой.

— Она набросилась на меня, как дикая кошка, — с удовольствием продолжил Ланн, — разорвала одежду в клочья в порыве страсти… Такая неистовая.

Летиция спрятала лицо в ладонях и глухо произнесла:

— Замолчи.

— Терлась об меня своей голой грудью…

— Заткнись!

Ланн перехватил ее руку, занесенную для удара. Глаза госпожи ди Рейз полыхали гневом, а ведь он всего лишь немного приукрасил рассказ. В действительности этайны почти всегда выбирали желания сексуального характера; плотская любовь казалась им предпочтительнее остальных развлечений. Ланн не замедлил сказать об этом Летиции. Девушка немного успокоилась, но мрачное выражение надолго поселилось на ее лице.

— Ладно, — сдался ульцескор. — Я не хотел тебя расстраивать.

— Что ты с ней сделал?

— Отпустил.

— И она будет и дальше расхаживать в таком виде? — ужаснулась Летиция. — И отдаваться, кому пожелает?

— Нет, это не сработает. Я же объяснил… — Ланн вовремя понял, что дальше продолжать эту беседу не стоит. Объектом страсти этайны, как и той, кому она подражала, был он сам. Для другого мужчины или женщины колдунья выберет иной облик. — В общем, вам не о чем беспокоиться, моя благонравная госпожа.

Но мысли госпожи ди Рейз уже текли в ином направлении. Другая женщина касалась Ланна с вполне очевидным намерением, думала Летиция. Она ощутила острый укол ревности, и это рассердило ее еще больше.

— Я смотрю, тебе любая сойдет.

— Нет, — не согласился с ней Ланн. — Не любая.

Ульцескор заметно погрустнел. Злить и подзадоривать Летицию было приятно; а ведь скоро его лишат этой маленькой радости. Условия контракта выполнены, ди Рейз поставит свою подпись, и Ланн вернется в родные стены Гильдии; а дальше его ждут новые поручения. С места на место, туда и обратно. Время зализывает раны и притупляет боль. Спустя месяц или полгода они забудут друг о друге. Обязательно забудут.