Близилась развязка. Волки поднимались на лапы. Летиция закрыла ладонью рот, сдерживая крик. Ланн ведь не может умереть? Ты просто мнительный сопляк, вспомнила она свои слова, тебе не ведома ни храбрость, ни благородство. Но ведь ульцескор последовал за ней и добровольно сунул голову в волчью пасть — Архену оставалось лишь сомкнуть челюсти и перекусить человеку шею. Глаза Летиции защипали слезы. Дурак, хотелось крикнуть ей, зачем ты явился сюда за мной? Почему ты не использовал свои баснословные методы для устранения ликантропов? Ловушки, яд, хитрость, Богиня знает что еще!

Прежде чем волчьи зубы разодрали ему лицо, Ланн плюнул вожаку в пасть — плюнул серебром, оставшимся во рту. Архен захрипел, его хватка ослабла, и ульцескор, воспользовавшись моментом, сумел сбросить с себя волка. Архен пятился, хирея на глазах.

Вожак неосторожно развернулся к Ланну боком, и последний взмах клинка пришелся вдоль позвоночника. Серебристая шерсть меркла, теряя мягкость и блеск. На слабеющих ногах Архен заковылял прочь. Ульцескор опустился на одно колено, выравнивая дыхание. Взгляд госпожи ди Рейз долго метался между ними обоими; затем она побежала следом за своим волчьим женихом.

Ланн не стал ее останавливать. Он слишком устал, чтобы спорить. Ульцескор не знал, что происходило между Летицией и Археном в его отсутствие, да и не хотел знать. Одно было неизменным: ликантроп умрет, он останется в живых.

Волк споткнулся и едва не скатился вниз по склону. Белые цветы тянули свои головки к восходящему солнцу. Архен обернулся к девушке.

— Что?

Способность говорить покидала его вместе с жизнью. В ответном взгляде Летиции не было мрачного торжества. Зачем девчонка пошла за ним? Архен не догадывался.

— Что? — повторил он.

— Можно, я побуду с тобой? — тихо спросила она, опускаясь на землю и протягивая к нему руки. — Иди сюда.

Архен собирался рявкнуть, что он не пес и не намерен играть с ней, но вместо этого он послушно приблизился и положил морду девушке на колени. Летиция ласково погладила волчью макушку, почесала волка за ушами. Расплавленное золото света заливало долину; Архен закрыл глаза, Летиция наклонилась над ним, уткнувшись лицом в серый загривок. Она почувствовала, что плачет: когда приходит смерть, слезы льются сами собой. В ее душе теплилась надежда, что Странник уйдет туда, где его ждали.

Плоть подверглась изменениям под ее рукой, ветер шевельнул светлые локоны человека. Летиция подняла голову и с удивлением разглядывала лицо Архена — того Архена, каким он мог бы стать, если бы над ним не нависло проклятье оборотня. Будь она чуть сентиментальней, она бы влюбилась в него — влюбилась в мертвого парня, лежащего у нее на коленях. Но госпожа ди Рейз всего лишь развернула голову Архена к себе и поцеловала его в губы.

Костер медленно разгорался, пожирая сосновые ветки. Ланн придвинул упавший ствол поближе к огню. Летиция расположилась на противоположном конце бревна, подперла рукой подбородок и задумчиво смотрела на пламя. Она была с Археном до его последнего вздоха, и не видела, как волки, окутанные белесым одеянием тумана, поднимались с четверенек — уже людьми. Клер оказалась бледным худощавым подростком с темными глазами лани, Исадора — высокой девушкой лет двадцати пяти с пышной грудью и прямыми волосами цвета сажи, ниспадавшими до самой земли; Хальц был смуглым мускулистым мужчиной, а его самка, Карма, сочетала в своем облике черты гордой аристократки и ласковой супруги. Ее волчата, которым проклятье досталось в наследство от матери, превратились в орущих розовощеких младенцев.

Девушки, поднявшись с колен, расплакались и обнялись. Ульцескор не собирался их разглядывать или разговаривать с ними; его не интересовало, как сложится в дальнейшем судьба ликантропов, освободившихся от проклятья. Точно так же и бывшую стаю не волновало присутствие чужака. Подобно первым людям, еще не вкусившим запретный плод, они ничуть не стеснялись своей наготы.

— Вот чего я не могу понять, — начал Ланн, пытаясь завязать разговор, — как получилось, что я блуждал по лесу больше двух месяцев? По моим наблюдениям…

— Часовая башня Гильдии, — отозвалась Летиция. — Она ворует время.

Взгляд ульцескора приобрел напряженность: на солидном клочке земли, отведенном под здания Гильдии, действительно имелась башня с часами. Она стояла посредине той площади, которую три раза в неделю пересекал Ланн, направляясь на тренировки с оружием. Но эти часы никогда не шли. Стрелки, которым положено отсчитывать минуты, были неподвижны в момент, когда искалеченная, бескрылая бабочка ползла по мраморному ободку фонтана; когда глаза мастера, подернутые пеленой безумия, смотрели на него в упор. Именно там Ланн встретил его впервые.