— Не нужно меня запугивать, — сдержанно ответила она. — Чего тебе на месте не сидится?

— Есть много причин. — Ланн сел на перила, мигом потерял равновесие и чуть не завалился назад. Придерживаясь за колонну, он смущенно продолжил: — Ди Рейз не хочет меня здесь. С твоей подружкой ситуация обратная. — Летиция удивленно повела бровью: неужели это имеет для него хоть какое — то значение? — Кроме того, и это самое важное, мне неспокойно. Меня тянет в Гильдию, я нужен там. Риведер Кайн…

Ланн спохватился, что болтнул лишнего, и замолчал. Глянул виновато. Госпожа ди Рейз внимательно изучала его лицо, отметив, что вино порядком развязало ему язык. Ланн выглядел и говорил не так, как обычно. Вся его высокомерность куда — то подевалась: ульцескор стал похож на застенчивого, неуверенного мальчишку.

Летиция приняла решение. Этот шанс нельзя упустить.

— Мне нужно знать одну вещь, — сказала она, — прежде чем я поговорю с отцом.

— Какую? — Ланн и не подозревал, что госпожа ди Рейз намерена подло воспользоваться его нынешней откровенностью. — Ну?

— Ты хочешь сопровождать меня? Или это все — постыдная обязанность? Помнишь, ты сказал, защитив меня от бандитов… — Летиция повторила по памяти: — Гнусная работенка. — Ланн поморщился, словно от зубной боли. — Ты просто делал то, что должен. Но я не хочу, чтобы так было сейчас. Ты волен распоряжаться своей жизнью.

— Ты мне разрешаешь?

Летиция пропустила колкость мимо ушей.

— Ответь.

Ланн зевнул, не удосужившись прикрыться ладонью.

— Нет.

Она не поверила своим ушам.

— Нет?

— Девичья душа жаждет признаний, — сказал Ланн, и госпожа ди Рейз поняла, что он либо притворялся, что вино ударило ему в голову, либо окончательно протрезвел. В его голосе звенел металл. — Но ты не вправе требовать их от меня. Я сказал, что согласен быть твоим спутником. Чего я хочу, вас не касается, госпожа Летиция.

Она опешила. Всего сутки назад Ланн был совсем другим — таким отзывчивым и теплым. Летиция не понимала, что с ним происходит: как будто близость цивилизации вызывала у него приступы аскетизма. Интересно, он продолжит время от времени потчевать ее этим холодом, или все изменится, как только они выйдут за врата поместья?

— В чем твоя проблема? — резко спросила она.

— А твоя?

Они воззрились друг на друга. Дольше обычного тянулись минуты. Летиция первой сдала позиции. Она устала. Возможно, они поговорят утром, ведь сейчас Ланн не выглядел вменяемым. Госпожа ди Рейз развернулась и быстрым шагом направилась обратно в постель.

— Стой. — Ланн настиг ее у дверей спальни. — Стой, я сказал!

Госпожа ди Рейз невозмутимо взялась за дверную ручку и приоткрыла дверь в комнату, но Ланн хлопнул обеими ладонями по двери, закрыв ее вновь. Летиция обернулась и взглянула на ульцескора, плотно стиснув губы.

— Что? — спросила она. Ланн молчал. — Я иду спать.

— Я. Хочу. Быть. С тобой.

Летиции стало тесно и горячо в груди. Создавалось впечатление, что вместе с этими словами из Ланна выходят сгустки темной крови. Ульцескор переступил через себя, чтобы сказать ей это. Его губы тоже были упрямо сжаты. Она почему — то испугалась.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Дай мне войти.

Ланн шагнул назад, держа ладони поднятыми, словно кто — то наставлял на него арбалет. Летиция поспешно скрылась за дверью спальни, убегая от его взгляда. Но она все равно не могла уснуть, думая обо всем сразу. Разумно ли доверять свою жизнь этому человеку? Что творится в голове Ланна, что он скрывает? Имя, озвученное ульцескором, кому оно принадлежит? Ее мучили сомнения, но в одном Летиция была уверена: она не передумает. Она не может остаться в поместье, даже если ей придется попрощаться с вольготной, легкой жизнью и во всем положиться на Ланна, менявшего мнения как перчатки. Ничего из того, что мог предложить ей Сильдер Рок, ее не интересовало.

Летиция зарылась головой в подушку. Нельзя иметь все сразу. Ей было жаль отца, который завтра утром получит очередной удар ножом в спину от любимой дочурки; она все еще не наговорилась с Вилл после долгой разлуки. Может быть, у Летиции было черствое сердце, если она желала поменять общество дорогих ей людей на новые возможности. Но врата были открыты, внешний мир звал ее к себе, и она не могла противиться этому зову — как тогда, в Лете.

На следующее утро Натан вызвал Ланна в свой кабинет. Хозяин дома выглядел измочаленным — видно, госпожа Летиция уже успела сообщить ему последние новости. Натан передал Ланну контракт. Тот принял его и поклонился: этого требовали приличия.

Натан был удивительно скуп на слова. Никаких нотаций или наставлений.

— Ты справился со своей задачей, — сказал ди Рейз. — Но видеть я тебя больше не желаю. Проваливай.

Ульцескору не в чем было его упрекнуть: Ланн и без выходок Летиции наделал достаточно ошибок. А теперь все обернулось таким образом, что он увозит дочурку ди Рейза за тридевять земель и одна Богиня ведает, когда она вернется домой.

Натан повернулся к нему спиной, и Ланн, не решившись оставаться в поместье дольше положенного, покинул дом, вышел за врата и спустился с утеса по каменной лестнице. Они с Летицией не договаривались о встрече, но Ланн не сомневался, что рано или поздно девушка придет сюда.