Госпожа ди Рейз появилась к полудню — в походном облачении и сумкой в руках. Ульцескор встал при ее появлении, отметил чуть покрасневшие веки, но не взялся утверждать, что их причиной были слезы. Может — и ему хотелось в это верить — она просто не выспалась. Вчерашний разговор сидел в мозгу Ланна болезненной занозой: кто тянул его за язык? Я хочу быть с тобой. Он уставился в землю.

— Неужели отец тебя отпустил? — спросил Ланн

Летиция бросила на поместье прощальный взгляд: одноэтажный дом с белокаменным крыльцом и изящной балюстрадой, опоясывавшей балконы, широкое зеленое поле для крокета, уютный сад с двумя резными скамейками в окружении красных роз. Маленький, уединенный рай, в котором кто угодно был бы счастлив — кроме нее. У Летиции защемило в груди. Несмотря на то, что девушку душили слезы, ее голос звучал подчеркнуто весело:

— Сначала он сказал: «Только через мой труп». — Она сердито топнула ногой, подражая отцу. — Но он знает, что если я что — то решила, меня не переубедить. Я обещала ему, что приеду, как только смогу. То же самое я сказала Вилл. Но я солгала.

Встретив озадаченный взгляд Ланна, она взяла ульцескора под локоть и грустно улыбнулась ему из тени капюшона. Невидимая глухая стена встала между ней и родным домом. Сколько ни оглядывайся назад, это не изменится.

— Я солгала им обоим, — тихо повторила Летиция. — Я не собираюсь возвращаться сюда. — Она до боли стиснула его руку. — Все мы — волки, которые лишь притворяются людьми. Верно, Ланн?

Он не ответил.

— Сожгите ведьму! — неслось отовсюду.

На горизонте распускалась уродливая, оранжево — черная роза. Она с ненавистью оглядела разношерстный люд, теснившийся перед помостом: казалось, что весь городок, и стар и млад, собрался посмотреть на предстоящую казнь. Как она ни старалась, ей не удалось доплюнуть до зевак, толкавшихся в первых рядах. Спина была мокрой от пота, ссадина на затылке отзывалась тупой болью, во рту пересохло. Ужасно хотелось пить. Молодой охранник взирал на нее с явным сочувствием, но она не стала просить у него воды. Это значило унизиться — а она не собиралась унижаться ни перед кем.

Больше всего Морвена любила истории о злых колдуньях, которые обманывали и мучили людей. Они заманивали их в свои убежища, заставляли собирать отравленные ингредиенты для зелий, от которых дохли мухи, а неугодных просто швыряли в печь. Эти колдуньи были преимущественно старыми и некрасивыми, у них имелись длинные носы, крючковатые пальцы и горбатые спины, что позволяло им время от времени прикидываться больными, немощными старушками. Cказки Морвена не дочитывала: ее не интересовала дальнейшая судьба рыцарей и освобожденных ими красавиц, а злые ведьмы, как правило, в конце погибали.

Второй охранник, тучный мужчина со скучающим лицом, зажег факел. Толпа возликовала, призывы уничтожить зло, таившееся в тощем теле девушки, привязанной к столбу, зазвучали громче. Морвена подергала путы: веревки ослабить не удалось. Она коротко вздохнула. Пот струился по бледному лицу, пепельные космы липли ко лбу и щекам. Какая — то женщина вырвалась вперед и швырнула в Морвену горсткой камней. Ни один из них не достиг цели. Мужчина с факелом зевнул и спросил:

— Есть последнее слово? — Потом он обернулся к толпе и заорал, надрывая глотку: — Молчать! Заткнитесь! Пусть говорит ведьма! — Крики немного стихли, и охранник улыбнулся осужденной, обнажив неровные желтые зубы. — Ну?

Морвена набрала воздуха в легкие.

— Чтоб вам околеть! — выкрикнула она. — Пусть вас всех пожрет хаос!

Народ зароптал. Летящие камни и куски земли сопровождались проклятьями. Охранник вскинул руку с факелом высоко над головой, как будто на помосте, залитом кровавым солнцем, было недостаточно света. Морвена до боли стиснула челюсти: она предпочитала истории про злых колдуний, но не умела призывать гром и молнии. У нее не было возможности разогнать этот мерзкий, непросвещенный сброд.

— Стой!

Все оглянулись. Охранник застыл с факелом в руке. Сквозь толпу шел наместник, обливавшийся потом в своей парчовой мантии, за ним следовали двое чужаков. Морвена удивленно заморгала. Высокий мужчина вел под уздцы лошадь, на которой восседала темноволосая девушка в длинном плаще. Люди расступились, давая им дорогу. Мужчина подал руку своей спутнице, девушка грациозно перебросила ногу через седло и сошла на землю. Затем откинула капюшон на плечи и поглядела по сторонам. Морвена прищурилась, всматриваясь в красивое лицо сердечком, принадлежавшее чужестранке.

Спустя мгновение ее осенило. Она чуть не позеленела от зависти.

Этой кисейной принцессе принадлежала накидка, расшитая серебром, неизменный атрибут ведьм Гильдии. Алый плащ с тройной луной на спине: та самая вещь, которую Морвена так страстно желала — и в которой ей было отказано.

Поднявшись по ступенькам, наместник дышал, как загнанная лошадь. Он махнул рукой охранникам и коротко распорядился:

— Снимите ее.