— Если их боль сродни человеческой, разве правильно лишать их жизни?

От Ланна исходил отвратительный запах. По этой причине он не стал подходить близко, и девушке приходилось сильно повышать голос, чтобы быть услышанной. Чуть ниже по покатому склону из двора выехал экипаж, запряженный двойкой лошадей: Натан ди Рейз любезно предоставил Вилл карету, иначе драгоценной подруге его дочери пришлось бы тащиться несколько миль по жаре. Летиция проводила экипаж долгим взглядом.

— Будучи еще ребенком, я убивал людей, — откликнулся Ланн. — И считался головорезом. Теперь же, по мнению некоторых, я приношу немалую пользу. Правильно ли это? Прав ли палач, отсекающий голову по велению автократора? Я не знаю и знать не хочу. — Он шагнул к Летиции, позабыв о запахе. — Мы вмешиваемся только в тех случаях, когда ликантропы, круксы и подобные им вторгаются в мир, считающийся владениями человека. Цивилизация зиждется на законах, но что делать с теми, кто не подчиняется им? Это не истребление ради удовольствия, всего лишь своеобразная охрана границ.

Госпоже ди Рейз было нечего возразить.

— А ты хочешь приносить пользу? — спросила она после паузы.

— Я не думал об этом.

Рука Ланна лежала на рукояти клинка, и в памяти Летиции невольно всплыли подробности лесной схватки: волк задел ульцескора клыками, и когда они возвращались в город по извилистой тропе, с кисти Ланна сочными каплями падала кровь. Раньше девушка была слишком озабочена другими вещами и не задумывалась об этом, но сейчас ее мозг пронзила ужасная мысль. Разве от укуса оборотня люди не превращаются в волков? Она испуганно взглянула на Ланна.

— Тебя укусил оборотень, — пробормотала Летиция.

Он усмехнулся ее внезапной догадке.

— Тебе нечего опасаться. Я не стану волком.

— Почему?

Он не ответил.

— А я? А мой отец?

— Да, — кивнул Ланн. — Именно это вожак и собирается с тобой сделать. Зачем ему оставлять тебя человеком? — Девушка представила, как людские конечности превращаются в мохнатые лапы, лицо вытягивается и покрывается черной шерстью, из низа спины произрастает хвост; и только глаза ее остаются прежними — острые серые лепестки в окружении зеленой тины — глаза девушки, неведомо как оказавшиеся на морде волчицы. — Ты все еще уверена, что хочешь уйти в лес? Заставить своего отца пожалеть о том, что не окончил жизнь на зубах у хищника? Лишить меня заработка?

— Я не собиралась мстить ему. — Летиция помолчала. — От тебя ужасно воняет.

— Я предупреждал. — Ланн посмотрел на солнце, держа ладонь козырьком. — Иди к себе и поспи, если сможешь. Ночь будет долгой.

Она покачала головой.

— Мне не хочется спать.

— Чем еще развлекаются молодые леди? В карты сыграй.

— Сама с собой? В поместье нас осталось трое.

Ланн помрачнел. Перспектива совместного времяпровождения с Летицией его нисколько не радовала. Вряд ли госпожа ди Рейз преследовала какие — то иные цели, кроме желания убить время, но развлечение господ не входило в его обязанности.

— Тебе неприятно мое общество? — догадалась Летиция, видя его замешательство. Ее охватила досада. — Это мой дом, и я вольна находиться, где пожелаю.

— Не в этом дело. Ты… — Ланн умолк, так и не придумав ответ. — Подожди здесь.

Проклиная себя за нерешительность, ульцескор отправился в сарай за домом и вскоре вернулся с охапкой планок и огромной корзиной подсушенной травы. Он вручил корзину Летиции и велел ей немного притоптать газон и разбросать траву по полю, а сам закрепил планки над звероловной ямой и уложил на них небольшие пласты земли, а оставшееся место присыпал грунтом и свежим сеном.

— Если тебе было все равно, чем заниматься, почему ты ушел с теми мужчинами и ведьмой в алом? — осведомилась Летиция, семеня за Ланном к дому. Опустевшую корзину она несла под мышкой, в горле пересохло от жары. — Женщина ведь спрашивала тебя.

Она в деталях запомнила все, что я говорил, подумал Ланн. И зачем ей это?

— Ты не понимаешь, — вслух сказал он. — Если бы я отказался, они убили бы меня, пусть не хотели этого. Я был мал и глуп, но это я понимал хорошо.

— Зачем?

Они вошли в кухню через заднюю дверь. Ланн обвел взглядом помещение, и, обнаружив в холодном темном углу кувшин с вином, отпил немного и передал его Летиции. Помедлив, она повернула сосуд в руках и припала к нему ртом подальше от того места, где на глиняном ободке остался мокрый след от его губ. Вино приятно обожгло глотку.

— Позже я мог найти их и отомстить за убийство семьи.

— Они испугались ребенка? — удивилась Летиция.

Ланн усмехнулся. Отобрал у нее кувшин, отхлебнул еще.

— Дети имеют неприятное свойство вырастать и становиться сильнее.

Госпожа ди Рейз с сомнением посмотрела на него.

— И зачем я говорю это моей циничной госпоже? Она все равно не поверит. Те люди сомневались во мне меньше, чем ты. Я выжил в гуще сражения, я укрылся от града стрел и убежал от свиста клинков. На мне не было ни царапины, только чужая кровь. Может, в момент рождения Богиня коснулась меня своей незримой дланью, даровав удачу. Может, это было исключительно моей заслугой. Они не могли знать.