– Хорошо, – согласилась она.

– Другому… другой бы не поверил. Тебе поверю.

– А ты… ты ничего парень, Краб.

Они помолчали.

– Прощай.

– Прощай… Очкарик.

Ника достала фонарик, переложила за пояс пистолет, взвесила на плечах полупустой мешок и пошла прямо. Туда, где по указке Краба должен был находиться бар.

Напрочь забывшая о том, что находится в Зоне – кусты как кусты – Ника шла вперед. Огромная крыса, перебежавшая дорогу, несколько отрезвила.

Привычно коснувшись нагрудного кармана, девушка поморщилась: проклятые патриотовцы оставили ее не только без карты Зоны, которую она берегла как зеницу ока. Они не побрезговали даже влажными салфетками, что она носила с собой. Теперь можно было за них не волноваться – их руки останутся чистыми после того как…

Нет, о Максе с Греком она думать не станет.

А карта, так что же? Стоило сосредоточиться, как засмотренная до дыр карта вставала перед глазами, постепенно обрастая подробностями. И как только эти подробности проявились, Ника остановилась как вкопанная. На кой черт ей сдался этот бар "Сталкер"? Он располагался на юге, в то время как ей нужно на запад. Словно воочию Ника увидела тот самый злополучный ангар, так и помеченный на карте. Туннель, правда, уходящий в подземный бункер там не значился. Хотя кое-какие познания в подземной сети у Красавчика имелись. Особенно касалось это той части, откуда они вошли, спасаясь от выброса.

Соотнеся свое местонахождение с картой, Ника постаралась мысленно разработать новый маршрут. Насколько она помнила, отсюда прямой дороги не было. После ангара следовала каменная гряда, и стоял значок "непроходима". Значит, делать нечего, нужно идти на юго-запад, вплоть до деревни Касово, а оттуда по шоссе рукой подать до Боровой.

Девушка так и сделала. Повернула направо и пошла, высвечивая себе путь фонариком. Луч света с трудом проникал сквозь густую почти осязаемую тьму. Батарейки садились. Фонарь не светил, а, скорее, едва обозначал дорогу среди близко растущего кустарника. Ни ветра, ни движения. Мертвая, тревожная ночь. Исчезли даже запахи.

Упрямо двигаясь вперед, Ника и не заметила, как переложила фонарь в правую руку, а в левой сам собой возник пистолет. Потом ей стало не по себе. Она шла и шла, а вокруг были все те же кусты, похожие друг на друга как две капли воды. Почти без листьев, с выставленными в небо ветвями, покрытыми острыми шипами.

Чем дальше девушка уходила, тем яснее выступала на первый план нехорошая мысль. Дежа вю. Разве не здесь она проходила пару минут назад? Складывалось впечатление, что она не продвигалась вперед, а топталась на месте, в то время как под ногами с завидным постоянством крутилась дорожка тренажера, только обставленного богаче, чем в спортивном зале.

Ника даже обрадовалась, когда перед ней возникла, четко обозначая границы в высокой траве, комариная плешь. В этом месте она точно еще не проходила. Девушка обошла аномалию по дальнему кругу. Стоило появиться одной аномалии, в голову тут же полезли мысли о других. Например, о вакуумных ямах – вот чего сейчас не хватало больше всего для полного счастья. Рванет назад, и со всей дури влетит в комариную плешь. Слава богу, ничего подобного не произошло, и постепенно Ника вышла на прежнюю дорогу.

По крайней мере, ей так казалось.

Ночь, копившая силы, будто застыла, потом коротко утробно зарычала и, перевалившись за невидимую грань, вдруг тихой быть перестала.

Несколько раз Ника останавливалась, пугаясь неожиданно прорезавшихся в ночи звуков. Однажды тихо натужно захрипело. Кто-то большой протопал мимо, продираясь сквозь колючие кусты. С замиранием сердца девушка прислушивалась к тяжелым шагам. И только тогда, когда шум затих, она снова включила фонарик и медленно, с каждым шагом все быстрее, пошла дальше.

В другой раз бледно засветился куст, расплылся мутным пятном. Оттуда, из скрытой черноты послышалось быстрое жаркое дыхание. Ника погасила вспыхнувший, было, фонарь и слепо уставилась прямо перед собой. Рукоять пистолета в потной руке нагрелась. Запоздало подумала о том, что обоймы может и не хватить для крупной твари, и на всякий случай следовало бы иметь под рукой и нож, оставшийся в мешке. Занятая мыслями, она не сразу обратила внимание на то, что тревожный звук стал удаляться и вскоре распался в наступившей тишине на еле уловимые звуки.

Ночь катилась под уклон. Девушка заметила это не сразу. Сначала она перестала различать свет фонаря. Обругала Краба последними словами. Потом подумала, и упрекнула себя в неблагодарности – на всякий случай. Чтобы батареек хватило подольше, она выключила фонарь. Тут и заметила, что ночь отступила.

Сквозь хилую листву пробивался мутный свет. Сверху, темный у горизонта, опрокинулся над полем серый купол неба. В сумраке раннего утра дорога угадывалась вполне.

Ника торопилась. Не видя перед собой ориентиров, определяющих правильное направление, она подгоняла сама себя. По ее расчетам, если она и сбилась с курса, то ненамного. Скоро впереди должен проявиться мертвый лес, обозначенный на карте Красавчика как "мемориал". Девушка напряженно осматривалась по сторонам, пытаясь найти хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее загадочный "мемориал". Вокруг, насколько хватало глаз, стелилось поле, покрытое кустарником.