– Очнулась… эй…

С великим трудом Ника разлепила тяжелые непослушные веки и не увидела ничего. Тогда она закрыла глаза, готовясь провалиться туда, откуда только что выкарабкалась.

– Эй…

Противный голос не отставал. Он следовал за ней в пустоту, и ей пришлось отозваться.

– Чего…, – прошипела она. Хотела сказать "чего надо", но в тот же момент в голове что-то лопнуло с оглушительным звоном гитарной струны. И тогда на девушку обрушилась боль. Она начиналась в затылке, вгрызалась в черепную коробку, давила на глаза. Ника застонала, окончательно приходя в себя.

– Слава богу, очнулась. Я думал, ну все, труп.

Кто и что подумал, ее не волновало совершенно. Если в голове и имелось свободное от боли место, то девушка ничего о нем не знала. Она попробовала поднять голову. Тяжелая голова осталась лежать на прежнем месте. Ее порыв не остался без ответа. Ника почувствовала, как ее ухватили за плечи и прислонили спиной к чему-то твердому и холодному.

– Пей, – в рот ткнулось обжигающе ледяное горлышко фляги.

Пить не хотелось. Фляга не отставала, и пришлось сделать глоток. Холодная вода несколько освежила. И сквозь темноту стало проступать чье-то лицо.

– Вот еще, – сказали ей.

Ника почувствовала горечь на губах и отстранилась.

– …это? – выдавила она из себя.

– Таблетка. Выпей. Станет легче.

Ника слизнула с сухих губ прилипшую таблетку. Тут же к ее рту поднесли флягу. Девушка проглотила таблетку. Некоторое время она сидела, пережидая, как болезненным комом таблетка валилась в желудок. Она хотела вытереться рукавом, но руки не слушались. На минуту ей показалось, что рук у нее нет вообще.

– Руки, – от страха у нее прорезался голос.

– Сейчас.

Через пару секунд руки, стянутые за спиной, получили свободу.

– Как ты? Очкарик или как там тебя.

В голове постепенно прояснялось. Настолько, чтобы вместе со словом "Очкарик" вернуться чуть раньше, к глаголу. Женского рода. А именно: "очнулась". От неприятного предчувствия сердце на всякий случай заколотилось. Вместе с тем вернулась способность соображать.

– Где я? – спросила Ника и в тот же момент узнала того, кто над ней склонился. – Краб? Где мы?

– Тише, – шикнул на нее Краб и убрал флягу во внутренний карман черного комбинезона. С эмблемой "Патриота" на рукаве.

– Ты из "Патриота", Краб? – она удивилась еще больше.

– Это все, что тебя волнует? – зло спросил он. – Так получилось. Ты подняться на ноги сможешь?

Ника неосмотрительно кивнула и чуть не лишилась головы. От резкой боли ее повело в сторону, и она чуть не завалилась набок. Краб сжал ее руку повыше локтя и помог подняться. Отказаться от помощи Ника не смогла. Она встала, широко расставив для верности ноги.

– Я выведу тебя, – Краб смерил ее придирчивым взглядом. – Если на ногах устоишь и не свалишься по дороге.

– Какой дороге? Дороги куда? А где Грек? Где Макс? Перец?

– О них забудь. Они под охраной. Вчера вас повязали в туннеле, ну, возле ангара. Вспомнила?

– Вспомнил… А? Почему ты так ко мне обращаешься, Краб?

– А как я должен к тебе обращаться, если ты девушка?

– Я… я, – Ника растерялась. Ей нечего было сказать.

– Я выведу тебя, – упрямо повторил Краб и пошел на нее. – Я выведу тебя отсюда. До бара пойдешь. Дойдешь – твоя судьба. И, знаешь, почему я тебе помогу? – Он ткнул ее в грудь и Ника покачнулась. – Не только потому, что ты женщина. В то время как все эти, – он мотнул головой в сторону, – как были…, – он выругался, – так ими и остались. А ты из всех единственная – настоящим мужиком оказалась.

– Как ты узнал, Краб, что я…, – она замялась.

– Все уже знают. Обыскивал тебя Хромой, вот он всех и обрадовал. На ушах все стоят. Такие планы относительно тебя строят, слушать тошно. Все, хватит болтать. Да, забыл спросить, ты без очков-то видишь?

– Вижу, – потупилась она.

– Понятно. Это хорошо. Сейчас ты выйдешь и сразу направо. Пока я дверь буду закрывать, ты пройдешь по коридору. Потом по лестнице вниз. Там справа от лестницы дыра в стене, сразу за кустарником. Туда и полезешь. Потом жди меня. Я выведу тебя на дорогу. Дальше сама.

– Спасибо. Краб.

– Потом спасибо скажешь. Чуть что, падай в траву.

– Понятно.

Краб ее не дослушал, развернулся и пошел к двери.

– Краб, – не сдержалась она. – А Греку, Максу, им помочь нельзя?

Он не ответил. Только повернулся, посмотрел на нее и твердо спросил:

– Идешь?

– Иду, – подтверждая свое решение, она шагнула к двери.

Дверь бетонной каморки открылась неожиданно легко и беззвучно. Краб быстро выглянул за дверь и подал ей знак. Потом отступил, выпуская ее на свободу. Не тратя времени, Ника бросилась бежать туда, куда и было указано. Пожалуй, "бросилась бежать" сильно сказано. По крайней мере, она старалась держаться рукой за стену, чтобы в случае чего, ее падение вышло не слишком шумным. Ноги заплетались, и при каждом резком движении нестерпимо кружилась голова.