– Ладно тебе, Грек, – нахмурился парень, – потому и подошел, что ты не мутант. Потому и спросил: чего надо. Тебя ж вроде вечером выводили.

– Будь другом, сынок. Внутри все ссохлось. Воды принеси, а? Век тебя не забуду.

– Не знаю даже. Сейчас Немого позову.

– Да на фига тебе Немого будить! Времени сейчас сколько?

– Четыре с копейками.

– Вот. Хай, все отдыхают. Я же не бабу у тебя прошу…

У парня неожиданно блеснули глаза.

– Ладно, – вдруг легко согласился он. – Сиди тихо, сейчас принесу.

Дверь за ним закрылась. Лязгнул засов.

Грек присел на корточки, держа руки за спиной. Не стоило подниматься в полный рост. Раньше времени парня вспугнешь – второго такого дурака уже не найти. Тут не топором махать надо, а работать с точностью хирурга – тихо и очень аккуратно.

Дверь снова открылась, и вошел парень. Одной рукой он придерживал автомат, откинутый за спину. Другой сжимал кружку с водой. Войдя в каморку, он застыл, недоуменно разглядывая Грека. Видимо, такая простая мысль, что пленник кружку взять не может, в голову ему не приходила. Он замялся, не зная, на что решиться.

– Да ладно тебе, сынок. Уж делай доброе дело до конца. Я ж руками пошевелить не могу, – Грек жалобно улыбнулся. – Что за кипеш ночью был, или мне показалось?

– Да уж, повеселились ночью, – парень быстро оглянулся на дверь. – Очкарик твой шороху навел.

– Очкарик? – удивился Грек. – Скромный вроде парень, чего натворил-то?

– Так удрал ночью.

Проводник тихонько присвистнул.

– Иди ты. Отсюда разве удерешь? – простодушно спросил он.

– Вот и мы разбираемся, как такое могло получиться, – парень оставил сомнения и подошел к матрасу. – Слышь, Грек, а ты чё, на самом деле не знал, кого ведешь?

– В каком смысле? – напрягся Грек. В голове вихрем пронеслись вариации на тему различных мутаций.

– Ну, правду говорят, что ты не знал, что бабу в Зону повел?

Грек даже не понял, о чем его спросили.

– Какую бабу?

– Очкарик этот твой, – заинтересованный реакцией Грека парень дошел до того, что присел перед ним на корточки. – Совсем не мужиком оказался. А наоборот.

Любопытство остановило проводника.

– Да говори ты толком, не тяни, – не сдержался он.

– Так я и говорю: Очкарик твой совсем не мужик, а баба. Девчонка еще. За каким только она в Зону потащилась? Ничего, догонит ее Хромой, спросит. Лучшую бригаду за собой повел.

– Лучшую – это хорошо, – веско сказал Грек.

И в тот же миг нанес парню короткий удар в челюсть, вложив в него всю свою злость. Любитель разговоров по душам сдавленно крякнул. Взмахнул руками и рухнул на спину, ударившись головой о стену. Кружка с глухим стуком упала на бетон, вода разлилась. Звякнуло оружие. Грек вскочил на ноги и с замахом ударил ногой распростертое на полу тело. И добавил, как только от боли парень перевернулся набок. Удар в живот выбил из патриотовца дух. Пока тот корчился на полу, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, Грек бросился к двери и осторожно ее прикрыл.

Проводник отложил автомат подальше, вздернул плохо соображающего парня за грудки и прислонил к стене. Для верности пару раз приложил головой о бетон – чтобы был сговорчивей. Держа у горла лезвие, Грек быстро обшарил карманы. Найденный нож отправился вслед за оружием.

– Тихо, пацан, не дергайся, – Грек поднажал. Лезвие прорезало кожу. Кровь, выступившая из царапины и натекшая за воротник, окончательно лишила парня присутствия духа. Он разевал рот, со свистом втягивая в себя воздух и даже не пытался сопротивляться. – Отлично. Теперь вставай. Медленно.

Греку пришлось еще раз нажать, и парень подчинился.

– Не убивай, – сдавленно прохрипел он.

– Заткнись, – шикнул Грек, перемещаясь парню за спину. – Теперь раздевайся, быстро. Шестьдесят секунд на все про все. На шестьдесят первой – снимать одежду буду с трупа. Время пошло.

Путаясь в клапанах, молниях, парень, наконец, освободился от комбинезона. В трусах, несвежей футболке, с голыми ногами, покрытыми темными волосами, патриотовец растерял былую удаль и скорее будил жалость.

Бывший узник крепко связал руки за спиной трясущемуся от страха парню своей же веревкой, так удачно разрезанной в одном месте. Ноги стянул собственным ремнем. Разрезав рукав сталкерской куртки, и так похожей на лохмотья после нападения слепой собаки, Грек вбил парню в горло кляп.

Настолько быстро, насколько смог, Грек натянул на себя комбинезон, мысленно похвалив парня за подходящую фигуру. Живот, правда, выпирал. Но комбинезон тем и хорош – разошелся у пояса и только. Издалека сойдет. Грек сдернул с головы присохшую к ране повязку, навесил на плечо автомат, подобрал валяющийся нож и лезвие.