Влад еще долго сидел и смотрел на огонь, иногда поглядывая на выход и невольно вслушиваясь, как снаружи душераздирающе верещали свиньи, ревели коровы, кричали женщины и дети.

Пересмешники замолкли только под утро. Влад к этому времени только-только заснул. Во сне он бегал по квартире и искал ключи, собираясь пойти за мамой и братом, которые ушли его искать. Найти их ему не дал тычок в плечо.

Влад мгновенно подкинулся, ошарашенно огляделся и, увидев земляные стены и тонкую полоску солнца поперек пещеры, со страдальческим стоном завалился обратно. Жесткая колючая постель вдруг показалась нежной периной, хрустящей исключительно от свежести.

— Вставай. Уходим.

— Нет. Там эти твари. Я не выйду отсюда. Никогда.

— Пересмешники полдня спят.

— Я, блин, за них несказанно рад.

Север понимающе усмехнулся и вышел из пещеры.

Шипя проклятья сквозь зубы, Влад встал и потащился за ним.

— Да, расслабься, — подбодрил Север, видя его кислое лицо, и оптимистично пообещал. — Не пересмешниками одними полнится Навь.

— Что еще? Крокодилы-бегемоты? Зеленый попугай людоед?

— Не-е. Все опасные твари давно отловлены или истреблены. Ну, кроме пересмешников. А остальные безобидны. Ну. Если к ним в пасть не лезть.

— Остальные, — в голосе было столько страдальческого скепсиса, что вопросительный тон не понадобился.

— Ну, водяные там, единороги...

— Единороги? — с вызовом фыркнул Влад. — Они едят радугу и какают бабочками?

— М-м. Не знаю. При мне такого не было.

— А что ты хотел, они же признают только девочек с чистой душой.

— Они признают лишний кусок морковки или сахара. Как любая нормальная скотина.

Север сразу задал быстрый темп, чтобы согреться. Влад старался не отставать, но демонстративно шел сзади, спотыкаясь и натыкаясь лицом на незамеченные тонкие ветки.

— Может у вас еще коровы летают, как любая нормальная скотина.

— … Больше кони.

— Пегасы что ли?

— Ага.

— Ты их прям видел?

— Видал как-то, — зевнул шатен. — Буйные как тысяча быков. И стоят столько же.

— Мы их увидим?

— Уже нет. От них толку больше нет из-за пересмешников, а возиться с ними никто не хочет, и их, в общем, кх-м, за-аб… это… Распустили их.

— Красиво стелешь. Я даже почти поверил.

— Ничего. Других увидишь. На рынке много дичи. Жаль-птицы, коты-баюны.

— Там чудеса, там леший бродит. Русалка на ветвях… висит. Или сидит?

— Зачем им по деревьям-то лазить?

— И правда. Они же ластоногие.

— Сам ты ластоногое, — обиженно цыкнул охотник.

— Нет, подожди. А кентавры есть? — с каплей заинтересованности в море скепсиса поинтересовался Влад. — Бегают по неведомым дорожкам?

— Как ты сказал? Кентавры? Это, вообще, кто?

— Люде-кони.

— Пф-ф! Дурак, что ли, — хрюкнул от смеха охотник. — Какие люде-кони? Как ты сам-то это представляешь?

— Тогда неинтересно, — демонстративно разочаровался Влад, и они оба надолго замолчали.

Еще толком не рассвело, и в лесу было тихо, словно кроме ветра больше ничего никогда не пролетало. Только засохшая кровь на куртке и джинсах напоминали Владу о вчерашнем ужасе. Он смог вытереть ладони о пучок заиндевелой травы. Но с одеждой пришлось смириться.

Из-за жутких воспоминаний вернулось ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Там чудеса, там леший бродит, ага, — успокаивал себя Влад, решив, что у него просто разыгралось воображение. Это же лес, в конце концов, здесь должно казаться всякое. Пора привыкнуть.

Тишину все-таки нарушил голодный вой его желудка.

— Ничем не могу помочь, — ответил ему Север.

Влад и не спрашивал. Вскоре он нарвал с какого-то куста полный карман ягод, вроде бы бруснику, и втихомолку жевал. Сочные и сладкие ягоды привели желудок в восторг, а настроение — в умиротворенную мечтательность. И лишь легкое недоумение проскальзывало по поверхности гладкого, как поверхность пруда, сознания, когда Север проходил мимо этих кустов, не обращая внимания на ягоды. Наверное, не любил.

В какой-то момент тишина за спиной показалась охотнику подозрительной, и он обернулся. Влад застыл, будто его застукали за каким-то неприличным занятием, но набранную горсть в рот засыпал.

— Я не фоткаф!

— Ты что там ешь?! — зашипел Север, подходя к нему.

— Бы-ы-бруснику… Наверное. Будешь? — Влад по доброте душевной поднес на ладони целую гору ягод. Север ударил по его руке снизу и ягоды фейерверком рассыпались.

— Э-эй...

— Жить надоело?! Какая брусника?! Это сон-ягода! Из нее делают..., — охотник осекся и придирчиво осмотрел пацана, который, съев явно больше одной сон-ягоды, все еще стоял на ногах и выглядел вполне бодрым, разве что слегка прибалдевшим. — Много съел?