Зрители захлопали и радостно заорали, приветствуя новую королеву. А я думала только о том, чтобы не грохнуться в обморок здесь и сейчас. Потому что корона сжала мою голову железными тисками. Боль была такой сильной, что я на какой-то короткий миг потеряла сознание.

Наконец, крики, остановленные взмахом руки герцога Фалжо, стихли. И все снова замерли, глядя на меня.

А я, плавая в густом мареве боли, вспомнила, что сейчас должна встать, сделать три шага назад и сесть на трон... медленно и красиво. А потом Третий советник должен будет выступить со своей красивой речью и поблагодарить всех за оказанное доверие...

Поднималась я медленно, задержав дыхание, чтобы не тратить силы. Проклятые невидимые жернова, гроздью висевшие на моей шее, с каждым мгновением становились все тяжелее и тяжелее... Все тело ныло от напряжения, живот неприятно тянуло.

Я не боялась за Хурру. Я знала, Богиня никому не позволит навредить моей дочери... Даже своему Сыну, который прямо сейчас то ли испытывал меня на стойкость, то ли хотел изгнать из тронного зала, не позволяя занять трон, который не должен был мне принадлежать, ведь во мне не было ни капли Древней крови.

Шаг... второй... я почти ничего не видела и не слышала. Все мое существо было сосредоточено на том, чтобы сделать три положенных шага, и не сдохнуть. Вкус крови во рту стал нестерпимым. Я сглотнула и ощутила, как густая, вязкая слюна проходит по горлу, царапая пищевод, будто я проглотила горсть стекла... Третий...

Медленно, на последних каплях силы и воли, я царственно опустилась на трон, держа спину прямо и глядя перед собой. Положила руки на подлокотники... Вот и все. Церемония по большому счету была закончена. Речь Третьего советника была его инициативой, а не обязательным атрибутом коронации.

Ладонь стала влажной. Кажется я рассекла кожу одним из металлических украшений на подлокотнике трона. И в этот самый момент все пропало. Исчезла тяжесть, тянущая меня вниз, ушел жар, корона перестала сжимать голову, и только мокрая от пота спина, подтверждала, все это мне не привиделось. И кровь, вкус которой я все еще чувствовала во рту.

Аристократы снова закричали, приветствуя королеву. Я улыбалась и дышала. Еще никогда мне не было так хорошо, хотя тело до сих пор била мелкая дрожь от перенапряжения.

Пока Третий советник говорил, воздействуя на людей своей новой магией, я отдыхала и, осторожно оглядывалась по сторонам. Кажется, Древний Бог Грилор принял мои клятвы и позволил править от Его имени. Или это был магический артефакт, под действие которого я попала.

Трон Древнего Бога Грилора был из того же, похожего на кость, материала, что и Рог Нюня, Перо господина Элдия и Цветок Южина. Разгадка, как всегда, оказалась довольно простой.

Мы вышли из тронного зала под аплодисменты и радостные крики и медленно прошествовали по длинному коридору, заполненному людьми. И так же, как в тронном зале здесь было очень много новых лиц, а те что я знала раньше заметно изменились. Двенадцать лет это довольно много. Дети выросли, молодые повзрослели, а пожилые постарели. Я улыбалась и махала руками, приветствуя, как старых знакомых. На какой-то миг мне даже показалось, что не было никакого заговора, не было побега и наших с братом скитаний. И я просто иду с отцом по дорожке, а подданные ликуют приветствуя короля и принцессу Елину.

— Ваше величество, — Третий советник разбил хрупкую картину из счастливого прошлого, — сейчас вы должны посетить королевский Совет.

— Помню, — кивнула я.— Но мне надо отлучится. Я хотела бы переодеться, в тронном зале было слишком душно.

Все уже закончилось. И мы сидели в небольшой гостиной, в которой монарх мог перевести дух после коронации. Обстановка здесь была довольно скудная: два кресла и небольшой столик с закусками и горячим взваром.

— Это невозможно, — покачал он головой, — ваш гардероб еще не привезли в королевский замок.

— Но почему? — удивилась я.

Я вчера весь день потратила на то чтобы собрать все свои вещи, а теперь выходило, что их до сих пор не доставили в мой новый дом? Переживала я не столько о платьях, сколько о документах, которые самолично сложила в два огромных старых сундука, купленных еще при жизни в Нижнем городе, и запечатала сургучом, чтобы их никто не вскрыл. Хотя вору это не помогло бы, все важные записи я до сих пор делала на русском, поэтому собранные мной за десять лет досье могли прочесть всего три человека: я, мой сын и моя дочь.