Все осложнялось тем, что в королевский замок я попала как раз в тот момент, когда мои самые верные друзья и соратники разъехались: Жерен повез детей Грегорика в Королевство Кларин. Это дело было совсем не быстрое, и его возвращения я ждала не раньше осени. Баронесса Шерши уехала в Ургород. Весть о смерти бывшей Великой матери пришла через месяц после коронации, и теперь моя тетушка исполняла обязанности правительницы города, поскольку Великая мать, то есть я, не могла присутствовать лично. Граф Шеррес отправился в Абрегорианскую империю, а Род Форт и остальные, присматривали за детьми в Республике Талот.

Со мной остались только Тайка, герцог Юрдис и Южин. Третий советник вцепился в него руками и ногами. Я иногда жалела, что раскрыла его тайну, чтобы спасти Гирема, который сейчас периодически мелькал в свите моего свекра. Не знаю, кто донес до него мысль, что ему лучше не появляться у меня, но он больше не приходил, чему я была несказанно рада. Мне было легко не замечать его, моя сердце отболело, но я нередко ловила на себе вопрошающе-виноватый взгляд.

— Ваше величество, можно? — однажды поздно вечером Тайка тихонько поскреблась в дверь моего кабинета.

Я не решилась поселиться в тех покоях, в которых жил мой отец, хотя при Грегорике там многое изменилось. В покоях моей матери я тоже жить не смогла бы. Поэтому вопреки воле Третьего советника заняла комнаты моего брата, принца-наследника, погибшего еще до моего рождения. Здесь ничего не вызывало отчаянную тоску по прошлому.

— Входи, — отозвалась я, не поднимая головы от бумаг. Я как обычно старательно записывала все, что могло служить компроматом на более-менее значимых в моем положении людей. И если когда-то это были купцы, то сейчас героями моих досье стали главы Высоких родов, высшие чиновники Грилории и сам Третий советник. Впрочем, его папочка всегда была самой пухлой.

— Ваше величество, — Тайка скользнула в кабинет и присела в реверансе, — у меня для вас письмо от его сиятельства графа Шерреса. Он вернулся в Грилорию, но не смог добиться личной аудиенции с вами. Его каждый день отправляют восвояси, утверждая, что вы слишком заняты, чтобы его принять. И других тоже...

Сегодня она попросила у меня выходной, барон Пирр нашел жениха ее дочери, и Тайка хотела познакомиться со сватьями. Там, в посольстве граф и поймал ее, попросив тайком отнести письмо королеве.

Я тяжело вздохнула... Ничего другого я и не ожидала. Глупо было надеяться, что Третий советник, усадив меня на трон, ослабит контроль. Напротив, сейчас я даже чихнуть не могла без его ведома.

Тайка достала из-за пазухи слегка помятый конверт и протянула мне:

— Простите, ваше величество, — покраснела она, — мне пришлось его прятать на себе, когда я входила в королевский замок.

— Ничего, — улыбнулась я, представив, как моя верная горничная протаскивает письмо сквозь королевскую охрану, — ты молодец, Тайка. Как тебе жених-то? Понравился?

— Понравился, — засияла она, на мгновение забыв об этикете, но я не стала ее одергивать. Мы слишком пережили вместе, чтобы беспокоиться о такой мелочи, — хороший парень. Высокий, красивый, моя-то дочка ему едва по плечо будет. Секретарем служит у канцеляра посольского, если будет стараться, то барон Пирр пообещал его повысить до служки. Хорошая партия, раньше я о таком и мечтать не могла. Это же, ваше величество, у дочки моей даже прислуга будет лет через двадцать! Представляете?!

— Представляю, — рассмеялась я. — Я очень рада и за тебя, Тайка, и за твою дочь. А теперь иди отдыхать.

Счастливая Тайка упорхнула, оставляя меня одну в тишине кабинета. Письмо, лежавшее на столе красного дерева, пугало. Я одновременно очень хотела узнать о результатах поездки графа к императору, и одновременно боялась, что его императорское величество посмеялся над моим ультиматумом.

Чтобы справится с эмоциями я вскочила и забегала по кабинету, придерживая живот. Срок беременности был уже около тридцати недель и, хотя чувствовала я себя хорошо, некоторый дискомфорт давал о себе знать.

Белый прямоугольник на на столе, на котором из-за устроенного мной ветра колыхались причудливые тени от мерцающего пламени свечи, притягивал взгляд. Бойся не бойся, а прочитать его все равно придется. И я, схватив и ощупав письмо, прямо на ходу, по-простому оторвала полоску с одной стороны конверта, вместо того, чтобы использовать нож и не рисковать порвать важные бумаги.

Подскочила к окну, на ходу разворачивая лист бумаги, на котором было всего несколько строчек написанных крупным почерком графа Шерреса. Луна сегодня светила необычайно ярко, и если зайти за тяжелые бархатные шторы, ее света хватало, чтобы прочитать послание.