Мужчины замерли. Торгни, Фюн и Эта переглянулись и даже перестали дышать, вслушиваясь в каждое слово.

– Сейчас вспыхнет новое солнце, - прошептал сквозь стиснутые зубы Торгни[НГ8] .

– Весьма кстати, ведь старое сожрал волк, - хмыкнул один из братьев.

– Что же, - Улла сделала слишком уверенный по мнению Фюна и Эты шаг в сторону Ракель. Они бы посоветовали вёльве не подходить к разгневанной девушке столь близко. – Ты боишься, что внимание Скалля обращено ко мне и я занимаю его мысли. Как женщина, разумеется, я тебя понимаю, - Улла улыбнулась, стараясь сделать свою улыбку снисходительной.

– Для прорицательницы ты не очень прозорлива, - покачала головой Ракель и сделала шаг навстречу. Мужчины вздрогнули. Улла фыркнула. Ей уже не раз говорили что-то подобное, и эти замечания ей совсем не нравилось. – Ты вскружила голову Скаллю речами о вашем предназначении, но это ты, - Ракель ткнула в сторону Уллы пальцем, - грезишь славой богов, совсем не думая о людях.

– Ты понятия не имеешь, о чём на самом деле грезит Скалль, – прошипела Улла.

Скалль молчаливо прикрыл глаза. Постоянно люди вокруг него решали, каким он должен быть правителем, но сам Скалль понятия не имел, каким же видят его боги. Чем ближе он к югу, чем больше событий рагнарёка случается вокруг него, тем ему страшнее. Прошлой ночью Улла могла стать случайной свидетельницей его страха, а многими днями раньше Ракель ощутила, как сильно он боится за свою тайну. Что уж говорить о Торгни, который видел и замечал вообще всё. Они втроём могли уничтожить Скалля достаточно быстро, им нужно было только объединить усилия.

Поэтому сейчас по его спине прошёл холодок.

– Скалль для людей подобен богу, - Улла вскинула голову, а Скалль незаметно поморщился. Он не хотел мнить себя богом перед своми друзьями, не хотел, чтобы они считали его настолько высокомерным.

– И он, словно бог, защищает их, закрывает собственной спиной, ведёт сквозь вечную зиму, а что сделала для людей ты? Где ты была? – Ракель совсем не нужно было повышать свой низкий со стальными нотами голос, чтобы внушать страх в слушающих. – Неужели мы все здесь правда считаем, что наш побег из Ставангра принесёт нашим людям хоть какую-то пользу? Волки отбили нас от стада, как паршивых овец. Надо было позволить ей бежать одной, если ведьма так того хотела, зачем нужно было бросаться вслед за ней?

Мужчины молчали. Все здесь кроме Уллы не решались и слова сказать поперёк властного голоса воительницы. Скалль втянул носом воздух и понял, что все смотрят на него. Его прежняя власть и непоколебимость треснули по швам, и друзья это ощущали.

– Тор обратил свой взор на Уллу, когда она взывала к нему, - медленно произнёс конунг. – И тогда вернул нам море.

Но Ракель точно не собиралась сдаваться. Это Скалля и пугало.

– Или он обратил свой взор к тебе? К единственному избранному спасителю, который хоть что-то делает для людей?

Скалль испуганно расширил глаза. Что, если она права? Ведь в ту ночь ему казалось, что Тор действительно смотрит на него. Но он так хотел верить Улле, потому что за три года страшной зимы ещё ни разу не встречал никого, кто подтвердил бы ему волю богов. Она нужна была ему больше, чем все люди севера. Но только при условии, что она ему не лжёт.

Скалль молчаливо смотрел на Ракель, обдумывая её слова.

– Она ведьма, Скалль.

– Назови меня ведьмой еще раз, и я…

– Довольно, - Скалль поднял вверх руку, призывая девушек к молчанию. Никто ему не перечил. В повисшей тишине вдруг завыли волки, а их протяжный вой запетлял среди скал и размножился на сотни завываний. – Норны уже давно определили наши судьбы. Думаю, если бы мы не увели волков, то наши люди не смогли бы вовремя покинуть Ставангр, - Скалль указал рукой в сторону моря. Там вереницей уходили вдоль берега десятки драккаров. К сожалению, несколько из них бесформенными ошметками дрейфовали в гавани города рядом с остовами тех, что сгорели ранее. Скалль только надеялся, что на уничтоженных цепью кораблях не было людей. – Но назад нам путь отрезан. Нам не перебраться через руины города и ров, что оставила Глейпнир… - Скалль задумчиво сощурился и покрутил головой. – Обогнём скалу и выйдем к восточному берегу Ставангра, наверняка там есть где причалить. Уверен, Торлейв будет идти вдоль берега и искать нас, - Скалль взглянул на удаляющиеся в море корабли. – Уже скоро они войдут в пролив Скагеррак. И тогда назад дороги не будет, наши корабли уже станут заметны, - Скалль вздохнул и обернулся, оглядывая друзей. – Времени совсем нет. Без солнца холодать будет [НГ9] ещё быстрее, поэтому поторопимся. Постараемся найти кров, если не успеем добраться до берега через скалы. Эта, как ты? Идти сможешь?

Фюн и его брат переглянулись и кашлянули почти одновременно.

– Я ещё собираюсь посмотреть, как ты, северный щенок, станешь конунгом всех народов. Будь уверен, я доковыляю до этого дня, чтобы от души посмеяться, - ответил Эта.

– Обещаю, что тебе будет над чем смеяться, - Скалль выдавил из себя улыбку.
– Торгни?

– Моя нога тоже донесёт меня до этого дня, - подмигнул друг, а потом посмотрел на Уллу таким взглядом, что та сразу и не поняла, чего в нём больше: осуждения или печали.

– Ракель?
– Скалль подошёл к рыжей воительнице и пригладил её растрепавшиеся волосы.

Улла презрительно отвернулась, будто они делали что-то совсем не приятное. Какое-то время ей казалось, что её волосы для конунга были чем-то особенным, как если бы он гладил несравненные локоны Фрейи. Но теперь она решила, что Скалль испытывает потребность трогать волосы всех девушек[НГ10] , с которыми общается.

– Со мной всё в порядке.

Ракель положила свою ладонь в массивной перчатке на щеку конунга. Скалль посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Это спокойствие стоит всего огня, которое есть у богов. Во всяком случае Скалль очень надеялся, что Ракель и её рассудительность всё ещё верны ему. Он видел, как в серых с коричневыми пятнышками глазах воительницы плещется осуждение. И он бы и рад всё исправить, но не мог.

– Идём, - пресекая дальнейшие проявления нежности между ними, резко произнесла Улла и прошла мимо, двигаясь вниз с вершины.

Даже на юге зима уже была тяжёлой. Снег шёл часто и оставался лежать на земле. Вскоре Скалль заметил, что загребает ногами снежный покров, а раненным стало тяжелее идти. Торгни отказывался от помощи, а вот братья Трюггвисон только молчаливо пыхтели и хватались друг за друга, прыгая по скалистому спуску.