Ощутив своим сердцем все чувства, которые Фенрир хотел бы выразить, Улла замерла. В полном молчании она пропускала через себя боль маленького волчонка, которого приютили, а потом выкинули прочь, когда он вырос. Улле казалось, что она слышала сквозь миры доносившийся из прошлого плач Локи. Несчастного отца, которого лишили всех его детей. Ей вспомнился мёртвый величественный Ёрмунганд, и сердце сжалось от боли.

Какая большая трагедия кроется за этой войной.

Но если теперь боги не будут направлять Уллу, то как люди смогут справиться с грядущими катастрофами? Девушка беззвучно начала плакать. Теперь люди убьют её. Или обрекут на участь страшнее той, которую боги избрали для детей Локи.

Фенрир поднялся со своего места. Это было отчётливо слышно в темноте. Значит, сказал он, теперь именно они могут помочь людям, если вёльва отчетливо слышит его слова. Его сыновья теперь могут освещать людям день и ночь, а сам Фенрир достаточно [НГ3] силён, чтобы схватиться с инеистыми великанами, когда придёт время.

И неужели волки встанут на сторону людей? Удивлению Уллы не было предела.

Фенрир и те, кто служит ему, будут защищать людей. Люди увидят в них могущественных покровителей. Они смогут обратиться ко многим, сыскать защиту, удачу и любовь. Фенрир был воодушевлён этим будущим, он переступал с лапы на лапу, поднимая вокруг себя много снега.

Его слова теплотой разливались в сердце отчаявшейся вёльвы. У неё всё ещё есть власть и сила. У неё есть могущественные союзники, которые смогут защитить её и вознести. Возможно, эти союзники гораздо сильнее, чем те, которые у неё были раньше. Ведь Один и другие боги уже проигрывают своё последнее сражение.

Утерев слёзы, Улла втянула воздух через нос, успокаивая дрожь во всём теле. Она согласилась с волком.

Перед тем как разорвать призрачную связь с Фенриром, Улла задала свой последний вопрос. Что ждёт её саму впереди? Возвышение? Падение? Безграничная власть над умами людей, которые будут обращаться к ней за великанской помощью чудовищ и тех великих, которые ещё будут живы после рагнарёка? Ждёт ли её и бессмертного конунга Скалля счастливое будущее?

У Фенрира нашёлся для неё странный ответ.

Каждый из жаждущих получит то, что заслуживает. И только один расплатится за всех.

Вздрогнув, Улла оставила эти слова висеть в воздухе. Они заполнили собой весь Мидгард. Поднялись с дыханием волка, проникая в Асгард. И просочились сквозь землю в царство Хель. Предсказание облепило Уллу, словно вязкая гадкая жидкость.

Вёльва в ужасе скинула с себя сонную пелену.

Молитва стихла. Улла опустила промерзшие руки и уставилась поверх горящего дома, который с треском осыпался на землю. Какое-то время она просто сидела, вглядываясь в темноту.

Ракель предложила отправиться в дом, где она уже развела очаг. Ветра стали крепнуть, и всем хотелось скорее укрыться. Люди скрылись в хижине, а вёльва ещё долго сидела на улице, греясь у погребального костра, в котором догорали тела.

Внутри неё собрались все чувства чудовищ. Улла даже не заметила, что больше не слышит битву богов. Она баюкала в сердце тоску всех детей, лишённых родителей. И закрыв глаза, Улла наслаждалась призрачным прикосновением матери, которая сидела рядом с ней и смотрела своими пустыми глазницами в костёр.

Предсказание всё ещё не могло покинуть Мидгард. Улла боялась, что ничего хорошего оно не сулит ни ей, ни бессмертному конунгу.

***

Скалль долгое время сидел в углу и смотрел на всполохи огня в маленьком очаге, разведённом Ракель. Он задумчиво перебирал шнурок на своей шее, завязывая и развязывая на нём узелки. Наконец он встал, тихо шурша одеждой, и направился к выходу. Уллы не было уже очень долго. Скалль только надеялся, что она не замёрзнет там на смерть.

Торгни же упрямо глушил в себе желание кинуться за провидицей. Ракель едва удалось убедить его зайти в дом, когда Улла, всё ещё погружённая в свои видения, оставалась снаружи.

Когда Скалль вышел на улицу, то увидел Уллу на прежнем месте. Он подошёл к ней ближе и коснулся пальцами её плеча.

– Ты получила ответы?
– спросил Скалль.

– Да, - голос Уллы был хриплый и сдавленный.

– Пойдём в дом, тебе надо погреться, - прошептал конунг. – И ты расскажешь мне всё, что слышала и видела.

На улице было очень холодно. Улла закуталась во все свои накидки и подняла взгляд на конунга. Высокий, широкоплечий. Он нависал над ней как скала. Девушка вздохнула и приняла протянутую руку, чтобы подняться. Но Скалль повёл её не в тот дом, где был разожжён очаг. Уверенным шагом он направился в сторону покосившегося строения, которое раньше служило хлевом. Дверь скрипнула, пропуская их в темноту, а потом с грохотом закрылась.

– Скалль? – вопрсительно пропищала Улла. Она ничего не видела впереди, только ощущала его тёплую ладонь в своей руке.

По шуршанию одежды Улла поняла, что Скалль стянул с себя большую меховую накидку. Она взметнулась вверх и накрыла девушку. От накидки пахло Скаллем.

– Ты говорила с богами? – прошептал восторженно конунг, приближаясь к Улле очень близко. Так, что он наконец прижал её к стене и навалился всем телом, не желая замерзать без верхней одежды.

Улла сглотнула. Ей придется врать, да к тому же нужно найти самообладание не думать о теле конунга, нависающем над ней.