– Возьми моё оружие, человек, и сражайся с чудовищами, - повторила Улла слово в слово. – Вся сила молний и грома достанется тебе. Не подведи меня! Защити Мидгард! Возьми моё оружие, человек…

Улла повторяла и повторяла. Но Тор не смотрел ни на неё, ни на Скалля. Он смотрел куда-то в другую сторону, обращаясь к тому, кого не было среди их людей.

Торгни нахмурился, он хотел громко задать вопрос, но в этот момент всё вокруг затряслось, забилось, камни полетели отовсюду, а волны одна за другой стали накатывать на берег. Небо разразилось раскатами грома, а тело Тора упало на горизонте, замерев навсегда.

Неистово кричали все девять миров!

Кричали до визга даже песчинки под ногами, люди, животные, горы и боги слились в единый вой.

Улла приподнял голову к лицу Торгни, увидев, как ужас смешался со скорбью на его лице. Он перевел взгляд на девушку. Распахнув глаза, она прошептала, не зная, услышит ли он её слова:

– О ком говорил То…

Торгни не дал ей договорить и, наклонившись, поцеловал. Улла вздрогнула и замерла в его руках, но потом почувствовавла, как голоса в ушах затихают. Она приоткрыла губы навстречу поцелую, продлившемуся лишь несколько мгновений. Теперь она отчётливо слышала только огромную толпу людей, окружавшую их.

Наконец Улла отстранилась и вздернула свой носик. Она с вызовом посмотрела в глаза Торгни, а потом за его плечо. Там в толпе стоял Скалль и, хитро сощурив свои пронзительные глаза, наблюдал за ними. Встретившись взглядом с Уллой, он улыбнулся, а потом растворился в толпе.

Она побледнела и открыла рот, чтобы выплеснуть свой гнев на Торгни, но он вдруг встряхнул её, схватив за плечи и в ужасе прошептал:

– Спасибо, что передала мне последние слова Тора, как и обещала!
– Торгни положил ладони на щеки девушки и наклонился, заглядывая в её глаза. – Я уже давно знал, что не устою перед твоей манящей силой. Всю жизнь я мечтал после смерти отправиться к своему богу Тору, чтобы рассказывать ему о своих великих подвигах. Но вот Тора нет! И последнее, что от него осталось – его слова. И ты подарила мне их, - он мягко улыбнулся, а потом вздохнул и стал очень серьезным: - Но, Улла… О ком бы не говорил Тор, умоляю, не передавай его слова Скаллю.

– Почему? – прошипела в ответ Улла. Собственный голос показался ей новым, она успела соскучиться по его звучанию, пока была глуха.

– Если кому-то суждено взять оружие Тора, то Скалль потратит наше время на поиски этого человека. Как он шёл за Лейвом. Скалль не должен сомневаться в своем величии, пообещай мне!

Улла вздрогнула от резкого голоса Торгни. Когда он говорил о своем конунге, то, кажется, забывал даже о том, что только что целовал Уллу.

– Я спрошу богов…

– Нет! – воскликнул Торгни. – Не спрашивай. Никому не говори о том, что слышала.

Улла отшатнулась от него, а потом молча развернулась и пошла прочь, прижимая пальцы к своим губам.

Наваждение постепенно пропало. Улла не знала, как ноги донесли её до длинного дома, где она практически в полном одиночестве зажалась в тёмном углу. Она так тяжело дышала, что вскоре начала задыхаться, хватаясь руками за стены. Но никого не было рядом, даже надоедливого приставучего Торгни.

Губы Уллы начали синеть, а глаза бешено вращались.

Кому Тор оставил своё наследие?

Кому он доверил Мьёльнир и всю мощь грома и молний?

Ей было сложно представить, что Тор говорил не со Скаллем. Она была уверена, только он один избран богами, чтобы защищать их мир. Но теперь вся её уверенность рушилась. К тому же Торгни теперь знал, что Скалль может быть не единственным избранным защитником.

Какой кошмар!

Если Скалль потеряет свою власть над людьми, то и её собственная может разрушиться. Нельзя допустить, чтобы Торгни что-то ему рассказал. И ей надо молчать, он прав. Они не должны позволить Скаллю сомневаться в себе.

Улла втягивала в панике носом воздух, но тот будто сопротивлялся. Так и не совладав со своими мыслями, она согнулась пополам, а потом потеряла сознание.

[1] Скол – общий тост.

– ...и, если до восхода солнца ворота города не откроются перед нами, армия конунга Скалля возьмёт город силой!
– вены на шее кричавшего напряглись и набухли.

Не даром его слова долетали до ушей не только стражи на стене города, но и до тех, кто стоял по ту сторону ворот.

Например, до Ракель. Она стиснула зубы, вслушиваясь в каждое слово. За ворота гонцов не пустили, поэтому отец и братья высокомерно взирали на них со стены, как если бы эти деревянные палки, сложенные в подобие защиты, смогли спасти здесь хоть кого-то от армии конунга Скалля. От его северного полчища.

Но, конечно же, отец будет до последнего считать, что Урнес несокрушим. Совсем близко к ним не так давно город Гаулар сдался без боя, хоть ярл Хундольф на тинге[1] месяц назад кричал громче всех, что не только не сдаст город какому-то самозванцу, но и лично пронзит этого наглеца.