Помолчав и подумав над этими словами, Фюн наконец произнёс, погладив свою длинную бороду:

– Хотел бы я слышать сейчас богов так, как слышит она. Слушать, как Один размахивается своим копьем, заносит его над инеистым великаном, - Фюн вскочил на ноги, схватил лежащую рядом палку двумя руками и занёс над головой. – И бьёт по нему с такой силой, что череп раскалывается надвое, натрое, на десятки осколков! И они разлетаются пушистым снегом, который потом падает нам на головы, - Фюн раскинул руки в стороны и подставил лицо небу. Несколько одиноких снежинок упали ему на щеки. Он хрипло загоготал от восторга.
– О, боги! Одарите же нас вашей последней милостью!

– Предпоследней! – крикнул смеящийся Эта. – Пусть приберегут свою последнюю милость до дня нашего великого сражения, когда вы все уже сдохнете, а мы со Скаллем будем валяться в луже собственной крови… Вот тогда-то мы помолимся богам в последний раз!

Скалль грустно усмехнулся, а Торгни печально вздохнул и посмотрел в чашу с отваром [НГ2] из коры ольхи, который ему передал Эта.

***

Улла не могла сосредоточиться, потому что постоянно прислушивалась к голосам у огня. Она устала и испытывала тоску, постоянно думая, что боги от неё отвернулись.

Услышав, как один из братьев Трюггвиссон взывает к богам, Улла разозлилась. Видимо, они насмехаются над ней и над её слабостью. Закрыв глаза и вдохнув поглубже запах подпаленной травы, Улла постаралась провалиться между мирами.

Она взывала ко всем богам по очереди. Позвала Ньорда, Одина, потом Фрейю, Тюра. Фрейра звала особенно отчаянно, попросив у него лето. Хоть, конечно, и понимала, что это глупо. Грустнее всего огонь и ветер отозвались о Торе. Бедный бог грома! Улла слышала, как Один и Видар, мстительный бог, славят сладкую месть за погибшего Громовержца. Ей приоткрылась завеса битвы. Мгновенно звуки сражения снова накинулись на вёльву.

Она слышала тяжелые крики, удары и топот ног, а еще рычание чудовищ, с которыми сражаются боги. Улле было даже странно, что остальные не слышат этого страшного рёва.

Но на мгновение и они услышали. Ветер донёс до Скалля, Ракель, Торгни и братьев отзвуки звериного рыка. Конунг подскочил на ноги, а Торгни схватился за копьё и уставился в темноту. Больше звуков не было.

– Что таит в себе тьма?
– прошипел сквозь зубы Торгни, но Улла этого не слышала. Как и последующих слов.

– Улла зовёт богов. Она сильна так, что даже до нас доносится битва, - выдохнул Скалль.

Ракель и Торгни посмотрели на него. Потом они оба переглянулись, а Торгни произнес:

– Значит, боги ответят ей сегодня.

Но Улле никто не ответил. Обрывки доносились до неё иногда чуть отчётливее, но голоса тонули, почти не достигая Мидгарда. И когда злость и отчаяние вспыхнули в ней с новой силой, она осмелилась обратить свой голос к тем, кто был ближе всех. Она не уйдёт сегодня ни с чем. Она докажет этим заносчивым людишкам, что её сила велика.

– Фенрир, - прошептала она. И ответ тут же последовал - тяжелый волчий вой разрезал ночное небо. Казалось, волк был совсем близко.

– Этого ещё не хватало, - вздохнула Ракель, но все сидели как вкопанные.

– Если захотят прийти - всё равно придут, - пожал плечами Фюн.

– На всё воля богов, - покивал Эта.

Но волки не приходили, земля не тряслась от их быстрых лап, а вой не повторялся. Наоборот воцарилось затишье. Только потрескивание досок в огне убаюкивало замолчавших путников. Улла покачивалась и больше не пела. Она слушала.

Фенрир обратил к Улле свои жёлтые глаза. Он спросил у вёльвы, почему она взывает к нему издалека, хотя он может оказаться рядом в считанные мгновения, если бы ей взбрело в голову поговорить с ним.

Она ничего не ответила. А только задала свой самый важный вопрос. Улла спросила, совсем бесшумно перебирая губами, что ждёт их всех дальше. Но волк ответил только, что от судьбы не убежишь. И то, что предсказано, будет исполнено.

Улла заскулила, с силой прикусив внутреннюю сторону щеки. Она боялась привлечь внимание болтавших неподалёку людей.

Почему вёльва обращается к волкам в своих молитвах, если может обратиться к Одину и другим великим? Фенриру было действительно интересно знать.

Улла долго не решалась ответить. Ей было сложно признаться самой себе, а уж тем более сказать чудовищам о том, что она, избранная богами спасительница, больше не слышит самих богов. Или они не слышат её саму.

Но всё-таки Улла сказала об этом Фенриру. К её удивлению волк не стал насмехаться над ней или злорадствовать, а сочувственно ответил, что он тоже когда-то был отвергнут богами. Наверное, это в характере Одина.