– Но ты ведь и так знал, что это случится.

– Нет, не знал.

– Зачем тогда ты вёл туда людей? Я думала, что боги предсказали тебе это.

– Рядом со мной не было ни одной вёльвы, которая увидела бы это во сне, - вздохнул Скалль. – Перескажи мне подробно своё видение.

Улла неуверенно сглотнула и поджала губы.

– У меня было много видений, - робко начала девушка. – В них был ты, были боги, чудовища… Чтобы Лейв не убил меня, я старалась игнорировать их.

Скалль понимающе кивнул. Конечно, это было очевидно. Она была напугана и старалась избавиться от ненужного дара, который унёс жизнь её матери. Возможно, Улла ощущала тяжёлое чувство вины. Она была тогда совсем ребёнком. Впрочем, она ребёнок и сейчас.

– Меня не интересуют всё, - ласково улыбнулся Скалль. – Расскажи мне только о том, где я сижу на троне Борре.

Улла придвинулась ближе, прижимаясь грудью к массивному телу конунга. Она ощущала только мягко пружинящую одежду, а остальное додумывала сама. К несчастью, ей ни разу не доводилось видеть Скалля обнаженным, чтобы сейчас представить, как она прижимается к его оголённой груди. Поэтому, закусив нижнюю губу, Улла могла думать только о чёрном доспехе и тёплой рубахе, которые были под его тяжелой накидкой с мордой волка.

Мир вокруг них снова задвигался, тени заплясали так, что обоим пришлось закрыть глаза. Не открывая их, Улла произнесла:

– За тобой горело пламя из очага. Ты сидел на позолоченном троне. Над тобой черепа животных, а среди них в самом центре [НГ2] череп волка. Под потолком висели свечи в металлических блюдцах, словно звёзды, рассыпавшиеся на небе. Везде я видела волков, вырезанных на деревянных колоннах. В помещении были люди. Они стояли на коленях, приветствуя своего вождя. Их сотни, они толкались плечами и…

Неожиданно завыли волки, и Улла со Скаллем открыли глаза. Они стояли слишком близко друг к другу. Конунг улыбнулся и погладил девушку по щеке замёрзшими пальцами.

– Если бы ты сказала мне это раньше, то я бы больше доверял тебе, - хмыкнул он.

– И не избегал бы меня?

Скалль тяжело вздохнул и поптался подобрать подходящие слова. Торгни был прав с самого начала, боясь, что Скалль потеряет голову от слов Уллы. Ведь сам конунг был в ужасе от того, какую великую миссию взвалил на свои плечи. Ему нужно было, чтобы боги одобрили его действия, чтобы они указали верный путь. Улла дала всё это. Вдохнула в него новые силы после трёх лет тяжелой зимы и долгого похода с севера.

– Я избегал тебя по другой причине. В Урнесе я дал обещание Ракель жениться на ней, - честно произнёс Скалль. – Твоя настойчивость была для меня опасна.

– Ты любишь её? – Улла презрительно скривила губы и шмыгнула носом. Обида комом встала в горле.

– Мои чувства можно так назвать, - уклончиво ответил Скалль.

Улла только зарычала, как дикое животное. Она хотела услышать другой ответ.

– Улла, зачем тебе это нужно? Разве ты не видишь разницу между капризами и чувствами?

– Я вижу предназначения.

– Ты не знаешь меня, Улла! Ты не любишь меня и даже не желаешь. Тебе нравится моя власть, разве не так?

– Как ты можешь такое говорить? – Улла попыталась вывернуться из рук Скалля, но он, сжав плотно зубы и закатив глаза, притянул её обратно.

– Я говорю так, как чувствую. Сколько раз ты пыталась управлять моими эмоциями и навязывать мне решения, которые тебе кажутся верными? – Скалль заглянул в глаза Уллы. – Но я давно тебя разгадал. Ты опасна для меня. Ты опасна даже для несчастного Торгни, который влюбился в тебя, как мальчишка. Ты – это боги, - Скалль вздохнул. – Ты вся состоишь из них, тебе невозможно сопротивляться. Разве я могу не следовать воле богов? – Скалль с шумом выдохнул. Он не отводил взгляда от пронзительных глаз Уллы. Если у Ракель они были серые с теплыми карими пятнышками, то у холодной и жестокой провидицы промозгло серыми, а ровный круг радужки обведён [НГ3] чёрной границей.
– Но Ракель думает о людях. Она Кормящая Мать всего Мидгарда и будет жертвовать всем ради нас. Я бы хотел быть именно таким спасителем, каким она желает меня видеть, - Скалль поднял руку и погладил Уллу по щеке, – не таким, каким ты меня можешь сделать.

– Да, я – твои боги, Скалль, - прорычала Улла. – Ты не можешь забывать об этом.

Скалль сократил расстояние между их лицами до нескольких снежинок. Ветер трепал волосы, щекоча кожу. Когда мужчина коснулся губ Уллы, она глубоко вдохнула. Поцелуй вышел колким - когда их мокрые губы отстранялись, ветер грубо накидывался на них, и казалось, что они кровоточат. Но заканчивать [НГ4] этот долгий и осторожный поцелуй конунг не торопился.

Его движения были чувственными и медлительными, он касался губ девушки кончиком своего языка, дразня и не давая этому завершиться. Губы Уллы были тонкими в отличие от полных губ Ракель, их поцелуи отличались. Сейчас Скаллю мерещились боги и невероятная сила вёльвы, которая перетекает в него через горячее прикосновение.

Наконец он сомкнул губы и слегка отстранился.

– Это то, что ты хотела от меня в Скогли? – хрипло прошептал Скалль.

– Это нечестно, - прохныкала девушка.

– Чего ты ещё хочешь, Улла? – удивился конунг.

– Ты женишься на ней?

– А ты хочешь, чтобы я женился на тебе?
– улыбнулся Скалль самодовольно.

Улла промолчала, а он вздохнул и немного отстранился. Скалль знал, как ему надо поступить. Но не мог скрывать ни от кого, - ведь даже Торгни и Ракель это примечали, - что в глубине души хочет быть именно таким, каким его может сделать Улла. Он хотел признания и власти с каждым днём всё сильнее, и знал, что Улла укажет ему этот путь. Скалль держался за Ракель и Торгни, как за свои последние остатки разума, не позволяя себе провалиться в бездну.