– Времена у нас странные, конечно. То у нас бессмертный конунг на пороге, то ярлы-волки в Скогли! Хах! – никто не поддержал его одинокого смешка. Кроме, конечно, брата Фюна. Но Скалль прищурился и с интересом слушал каждое его слово. Прокашлявшись, Трюггвиссон неуверенно продолжил свою мысль: - Если уж боги сыплют на нас из Асгарда своими чудесами, если уж все Девять Миров стоят у своего конца, то как не поверить и в силу берсерков?

– Да если Ракель обернется валькирией, я и виду не подам, что удивился, - громко поддержал брата Фюн. Они начали наперебой выдумывать всевозможные чудеса, которые могли бы произойти в это самое мгновение, ничуть не удивив их.

Вскоре к ним присоединились другие воодушевлённые голоса. Скалль медленно переглянулся с Торгни, а тот в свою очередь посмотрел на своего старшего брата Торлейва. Ракель заметила, что люди Скалля молчат и наблюдают за развязавшейся бурной беседой, ловя буквально каждое слово.

– А что думаешь ты? – Скалль хоть и произнес это тихо, но все разговоры тут же прекратились, освободив Ракель пространство.

Все глаза были устремлены к ней. Пусть мгновение тишины и затянулось, но Скалль не торопился его прерывать, ожидая её слова.

– Эта прав, - пожала она плечами. – Но раз берсерк в Скогли, то нам нечего бояться, мы ведь собираемся пройти морем мимо Хордаланда сразу к южным землям и тогда…

– Нечего бояться?
– взревел Скалль и почти вскочил со своего места. Ракель вздрогнула. Таким конунга она ещё не видела и даже не могла представить, что вскоре увидит. – Вы действительно считаете, что я могу бояться… ярла Лейва? – Скалль расхохотался в потолок, но в помещении кроме него все молчали. – Думаете, что раз боги одарили меня, то они разбрасываются своими дарами налево и направо, как сеет земледелец весной ячмень? – Скалль издал звук, похожий на что-то среднее между рычанием и смешком. – Боги не даровали бы мне бессмертие, чтобы даровать кому-то силу убить меня.

Ракель чувствовала, как дрожь поднимается от самого ее копчика до ушей. Она стыдливо опустила глаза и была не в силах поднять их на конунга. Схожее чувство испытывали абсолютно все, кто находился в зале. Было странно признавать, что они сомневаются в абсолютной и нерушимой власти своего вождя, будто сомневаются в величии Одина. И Скалль уличил их в этом, а теперь ещё и пристыдил.

– Ярл Лейв может распускать любые слухи, какое нам до них дело, если наш путь лежит на юг? – спросила Ракель.

– Как я пойду на юг, если люди, отравленные этими слухами, будут сомневаться во мне? Когда я приду в Вестфольд, разве ярл Хальвдан Щедрый на Золото будет считать, что моя сила безгранична? Разве не попытается Харальд Рыжебородый из Агдира найти способ убить меня?
– на этих словах он бросил многозначительный взгляд на Ракель. – Не попытаются ли они найти человека, как ярл Лейв, которому будет это под силу? – повисла новая пауза, которых сегодня было предостаточно. – Моя сила, - конунг сжал руку в кулак и встал со своего места, – дана богами. Только я смогу защитить Мидгард. Не ярл Лейв! – рявкнул Скалль. – Не ярл Харальд, не ярл Хальвдан, не ты, - он ткнул пальцем в Эту, - не ты, - он повернулся к Фюну. – Я! – он ударил себя кулаком в грудь. – Но далеко ли мы пройдём, если люди будут сомневаться в том, что боги выбрали меня? Когда грянет война с чудовищами, люди просто разбегутся в ужасе! Никто из них не поверит, что мы сможем выжить. Если люди не будут уверены во мне.

Ракель снова тихо-тихо сглотнула. На этот раз ей удалось не подавиться. Действительно, насколько она верит в безусловное бессмертие Скалля, если ярл Лейв может убить его?

А кто ещё это может?

Смогут ли чудовища?

– Что ты предлагаешь? – осмелилась спросить она.

Скалль с воодушевлением повернулся к ней, и на его лице засияла улыбка, будто он ждал этого вопроса. Конунг широко развёл руки в стороны, будто демонстрируя сам себя.

– Я отправлюсь в Скогли и прикончу ярла Лейва. И потом никто уже не скажет, что меня можно убить.

***

– Это глупо, - произнесла Ракель, обхватив себя руками.

В помещении она и Скалль остались одни. Между ними догорали в очаге поленья, а они стояли и смотрели на угли, дожидаясь, когда все люди разойдутся по домам.[НГ2] Совет был окончен, а на улице уже стемнело, поэтому люди, преисполненные надеждой, покинули длинный дом.

Скалль молчал долго, наблюдая как тлеют последние головешки, наполняя теплом небольшое пространство вокруг. Затем он поднял глаза на Ракель и произнёс:

– Заплети мне волосы.

Ракель удивленно моргнула. Свет отражался от потертой черной брони Скалля на груди и его засаленных волос, которые выглядели плачевно. Его черная борода отросла и в ней появились спутанные комья.

Покинув круг света, Ракель нырнула в темноту и скрылась за дверью, ведущей в комнаты, когда-то принадлежавшие её братьям и отцу. Свет от небольших лучин с трудом мог проложить путь к вещам Хрута, который так любил свои длинные волосы, что хранил десятки гребней. Ракель удалось добыть один из них.