Ракель медленно кивнула. Конечно, они были правы. Людей и сейчас было столько, что не все поместились в длинном доме. Многие заходили, брали еду и уходили по своим домам.

Вскоре места в домах и на драккарах не останется.

– Для тех, кого забирает с собой, он спаситель, посланный богами, - уверенно произнесла Ракель. – К тому же… Боги одарили его. И если это была последняя воля богов перед их исходом, я повинуюсь, - девушка посмотрела по очереди на каждого из братьев Трюггвиссон.

– Я бы тоже повиновался, если бы меня сажали во главе длинного дома, - усмехнулся Эта.

– Не-е-е-ет, дело не только в этом, - прищурился Фюн. – Ведь так, Ракель?

– Не понимаю, о чём вы, - нахмурилась девушка.

Братья переглянулись и громко рассмеялись, привлекая к себе внимание. Ракель стыдливо опустила глаза, желая провалиться сквозь землю, но внимания было не избежать. Что братья имели в виду? Из-за чего насмехались над ней?

Ракель подумала, что, наверное, они видели, как конунг неловко пытался поцеловать её. Ужасно, если кто-то ещё мог это увидеть и подумать, что Ракель хотела соблазнить Скалля ради власти или влияния. От этих мыслей ей стало совсем не по себе, она повела плечами и нахмурилась, обещая, что не допустит распространения таких слухов. И обязательно поговорит об этом с братьями Трюггвиссон.

Но Ракель совсем не знала, что уже в следующие дни будет хохотать над шутками Скалля, жарко спорить с ним о разных вещах, как ребёнок расспрашивать о даре богов, пытаясь понять хоть что-то. Чем очень повеселит конунга.

Им нравилось проводить время друг с другом. Ракель была так счастлива, что стала свободной и могла без страха выражать мысли, а люди – и даже конунг! – слушали внимательно, как если бы она действительно что-то значила. О неловком поцелуе и вовсе удалось забыла, растворяясь в мире, который наполнился для неё только радостными чувствами. Ракель спала сладко, ела досыта, постоянно хотела участвовать во всём, что происходило в городе. Она помогала засаливать мясо, занималась наравне с мужчинами подготовкой драккаров, даже несколько дней провела в кузнице старого Хрёрика, служа подмастерьем после смерти его сына.

Она хватала жизнь открытым ртом, навёрстывая всё, что упустила за годы, проведённые в тени отца и братьев.

Некогда поражённый отчаянием город с разрывающимися от раздора сердцами и урчащими от голода животами теперь будто возродился. Люди, выходя из своих домов, радовались морозу как старому другу. Они суетились, собирая пожитки, и ругались, выбирая, что взять с собой на юг, а что навсегда похоронить во льдах Урнеса.

Люди начали подготавливать корабли. Их было так много! Казалось, что раньше в Урнесе это были лишь блеклые тени лодочек, которым уже никогда не удастся снова выйти в море, но теперь драккары заполонили всю гавань. И стали как будто больше и величественнее.

Прошло уже очень много долгих дней подготовки. Сейчас Ракель стояла на ветру, вглядывалась в драккары и слушала доносившиеся бодрые голоса. Люди знали, что боги с ними. Боги со Скаллем.

Ракель смотрела на город уже долгие мгновения, стараясь запомнить о нём только всё лучшее. Но таких воспоминаний было мало. Девушка закрыла глаза и набрала в лёгкие воздуха. Мысленно она хотела связать этого город с памятью о матери. О прогулках с ней по улочкам Урнеса, о том, как они стояли босыми ногами на песчаном берегу и смотрели на скалистый фьорд.

Ракель медленно открыла глаза и почти сразу заметила Скалля. Он выкроил немного спокойного времени и упражнялся со своим другом Торгни. Несмотря на холодные ветра, которые завывали в узком Согне-фьорде, на Торгни не было верхней одежды, он расхаживал без рубашки, а его массивные мышцы можно было заметить, кажется, с высоты птичьего полета. Скалль же был облачён в чёрную рубашку, рукава его были закатаны до локтей. Он был меньше Торгни, но двигался проворно. Ракель понимала, что это далеко не первое их сражение, они наизусть знали уловки и движения друг другу, подлавливая в самый неожиданный момент.

Мужчины были явно очень увлечены своим боем, они не на шутку размахивали оружием. И если Торгни можно было понять, ведь он не боялся убить своего друга, то Скалль сражался в полную силу, потому что его противник был слишком силён. Внезапно кончик его меча практически царапнул плечо Торгни, но огромный воин, который двигался неожиданно быстро, ушёл от удара, согнувшись пополам и проскочив под руку конунга. Торгни стремительно развернулся и ударил длинным топором Скалля по ногам. Бил он обухом, понимая, что иначе оружие попросту рассыплется, а он не хотел превращать ещё один хороший топор в обычную палку, годную только для опоры старикам.

Скалль, сбитый с ног, полетел в лужу спиной, а Торгни пнул ногой грязь, заставляя конунга прикрыть лицо руками от летящей коричневой жижи. Торгни дал Скаллю время отплеваться от попавшей в рот земли и отошёл в сторону, покрепче перехватывая длинный топор в руке. Рыжий мужчина запрокинул голову назад и расхохотался.

– И как ты спасёшь Мидгард, лёжа в грязи? – голос Торгни был такой громкий и низкий, он раскатывался по улочкам Урнеса.

– Говори потише, а то люди услышат, - наиграно фыркнул Скалль и, приняв протянутую руку Торгни, поднялся на ноги. – Ты разрушишь легенду о моём бессмертии и тогда тебе придется самому спасать Мидгард.