Поверх платья девушка надела длинную накидку с прорезями для рук, более тёмного сиреневого цвета с треугольными синими и жёлтыми узорами.

Фюн раздобыл откуда-то массивное украшение, но Ракель удалось убедить его, что не сможет носить такой груз на шее. Спина до сих пор ужасно болела после тяжести мёртвых голов, поэтому сегодня Ракель больше не собиралась напрягаться. Отстав с этой идеей, Фюн всё-таки уговорил её водрузить на голову тонкий плетёный обруч из бронзовых прутьев. Посередине в него были вплавлены несколько тёмных камней.

Сначала Ракель считала, что братья зря суетятся, но быстро подхватила их волнение. Сегодня начнётся новая жизнь.

Когда дочь ярла вошла в тёплый общий зал длинного дома, её никто не заметил, все были заняты попытками перекричать друг друга. По тому, как некоторые вытирали окровавленные носы, стало понятно, что уже не один раз кто-то подрался,.

Спокойнее всех был Скалль, который сидел на полу возле [НГ2] большого стула, некогда принадлежавшего ярлу Хруту. Конунг не занял это почётное место, что вызывало к нему только уважение.

Несмотря на, казалось бы, абсолютную неуязвимость, вокруг Скалля были воины, сторожившие его одиночество и отталкивающих всех, кто пожелал бы потребовать с захватчика ответы. Из всей его охраны выделялся один высокий рыжий мужчина, который увлечённо давил голыми руками лесные орешки и выуживал из скорлупок вкусную сердцевину. Именно он был главной преградой между конунгом и всеми, кто хотел к нему подойти.

На голове Скалля, как и во время их первой встречи, сверкал начищенный металлический обруч, а под большими меховыми шкурами, в которых Ракель видела конунга перед воротами, оказалась чёрная кожаная броня с металлическими кольчужными вставками на руках и груди. Эти колечки покрывали и его наручи. Ракель замерла у входа, тайком рассматривая задумчивового Скалля, который, прищурившись, окидывал взглядом толпу. Он ничего не говорил и не делал, только покручивал в руках небольшой кубок, иногда делая из него маленькие глотки, словно растягивая напиток.

Ракель увидела, что у его лба отсвечивает металлическая стружка, оставшаяся от их утренней встречи. Наверное, у занятого вождя не было времени умыться. Чёрные вороные волосы были собраны на затылке в множество косичек и тугой хвост.

Наконец он заметил Ракель в толпе. Девушка вздрогнула от его цепкого взгляда, смущённая тем, что разглядывает конунга исподтишка.

– Ракель Хрутдоттир!
– конунг поднялся на ноги.

Предусмотрительно у кресла ярла выставили массивные железные весы, сейчас уныло покачивающие своими чашами. Эти весы в Урнесе не доставали уже очень давно, Ракель и вовсе их никогда ранее не видела. Даже не думала, что они где-то есть. Все было готово для голосования, но казалось, что люди, окрепшие от еды, теперь очнулись и хотят только болтать и драться.

Ракель вздохнула и в сопровождении двух своих больших охранников прошла к месту, где ранее всегда стоял её отец. Она встала рядом с конунгом и осмотрела людей. Медлить было нельзя, поэтому Ракель сразу начала:

– Кажется, кто-то намеренно задерживает голосование, - сквозь зубы громко процедила она, озлобленно прищурившись.
– Сигтрюгг, ты здесь?
– громко спросила девушка. Удивлённо люди начали переглядываться и шептаться. О, неужели дочь ярла знает об их небольшой тайне?
– Многие из вас ведь желают видеть его своим ярлом, не так ли?

Люди смотрели на неё и не решались ответить. Теперь-то они наконец замолчали.

– Поясните же и мне, что тут происходит, - хохотнул конунг Скалль, одаривая людей змеиной хитрой улыбкой.

Ракель казалось, что всё это для него лишь игра. Как если бы бог со смехом взирал на бессмысленную возню людей. Как если бы человек смеялся над мышами.

– Сигтрюгг хочет принять участие в честных выборах. Ведь нечестно ему не удалось совершить переворот, когда он пытался убить моего отца, моих братьев и меня, - громко и чётко произнесла Ракель. – Он платил малодушным за их верность. Но так как я сама убила свою семью, то мне не в чем винить Сигтрюгга, я прощаю его за это неслучившееся предательство, - Ракель улыбнулась, а люди оставались неподвижными. – Теперь же, Сигтрюгг, ты можешь выйти сюда и в честном голосовании стать ярлом Урнеса.

Из толпы вышел воин. Не очень высокий и сутулый. Ростом он был сильно меньше[НГ3] , чем братья Трюггвиссоны, но голова казалась просто огромной. С лысиной на самой макушке и тонкими растрёпанными волосами по бокам. Борода у него была длинная, но тонкая. Сигтрюгга в народе прозвали Мореходом. Не раз он показывал своё мастерство во время дальних плаваний. Иногда людям казалось, что ветер меняет направление по его приказу, а море остается спокойным каждый раз, когда Сигтрюгг отправляется в путь. Брать его в морские походы означало брать с собой удачу. Но стоило ему ступить на сушу, как люди разбегались прочь, потому что человеком он был скверным. Только море любило Сигтрюгга.

– Меня зовут Сигтрюгг Мореход, - выдохнул воин, а его глаза бегали по лицам окружающих, ища в них поддержку.
– Дочь ярла права - здесь есть люди, которые были бы рады видеть меня своим правителем, - он сделал паузу и поискал глазами этих людей.

– И ты претендуешь на это место, верно?
– сощурился конунг Скалль.

– Да, - неуверенно кивнул воин, нервно перебирая своими толстыми пальцами край рубахи.

– Вы действительно хотите видеть во главе Урнеса этого человека?
– спросил Скалль у людей, слегка скривившись.