Ракель потерла задумчиво свои виски. Она так переволновалась после встречи с конунгом Скаллем, что усталостьвсё ещё давала о себе знать. Сейчас всё казалось странным наваждением.

– Что мы будем делать дальше? И как Сигтрюгг принял новость, что ему уже не быть ярлом? – Ракель решила постепенно вспоминать все события.

Братья вздохнули и налили девушке тарелку какой-то похлебки. Пахло из тарелки вкусно, кажется, что еда была сварена на настоящем жирном бульоне, и, возможно, Ракель ждали настоящие куски мяса. Девушка жадно накинулась на еду.

– Поешь-поешь, - довольно кивнул Эта.
– Сигтрюгг, конечно, иначе себе всё представлял, но теперь хотя бы сможет участвовать в честном голосовании. Захватить власть силой у него – ха-ха! – всё равно никогда бы не получилось, - засмеялся Эта.

Ракель задумчиво пожевала куски каких-то твёрдых кореньев, пытаясь понять, похоже ли это на что-то съедобное. Мясо пока не попадалось. Но всё равно желудок жалобно урчал, привлекая внимание, поэтому девушка продолжила глотать еду.

– Думаете, кто-то отдаст за него свой голос? – задумчиво прочавкала она.

– Только те, кому он ещё не заплатил, но уже пообещал. Остальные, как и мы, будут за конунга.

– А что люди говорят обо мне? – протянула Ракель с интересом.

Ей было очень страшно, вдруг она допустила какую-то ошибку и люди всё ещё хотят её убить. Ведь у неё не было времени объяснить им, что так она спасает Урнес.

Братья снова переглянулись и какое-то время молча хлебали из своих больших мисок.

– Люди благодарны тебе, Кормящая Мать, - Эта хохотнул, когда подносил к губам ложку, содержимое выплеснулось на стол и брызнуло на волосы Ракель.

Братья загоготали, хоть и пытались сдержаться из последних сил.

– Кормящая Мать? – скривилась девушка.

– Ну… Так тебя зовет конунг Скалль. Никому не даёт забыть, что они обязаны тебе сегодняшней едой, - довольно хмыкнул Эта, вытирая пальцами остатки еды [НГ1] со своих усов. – Люди вот-вот начнут скандировать твоё имя на улицах!

Значит, она всё сделала правильно. Ракель облизнула свою ложку и ткнула ею в сторону братьев.

– Что ж, я рада, что добыла сегодня эту еду, – улыбнулась она и зачерпнула ещё похлебки.

– Эту еду мы добыли тем, что убили Рауда и Реки, - хмыкнул Фюн. – Мой карман немного опустел, но брюхо наполнилось.

Довольные смешки продолжились, и Ракель не смогла не поддержать братьев. И вскоре они уже хохотали, шутили и громко обсуждали их небывалую удачу.

Ракель закончила с едой и громко положила ложку в деревянную миску. Она широко улыбалась. Но когда Эта задал свой вопрос, улыбка сошла с её лица.

– Как случилось, что ты убила Хрута?

– М-м-м, - протянула Ракель и поднесла ко рту пальцы, задумчиво и нервно ковыряя сухую корочку на губах. Она не смотрела на Трюггвиссонов. – Он хотел убить меня. Я защищалась. Вот и всё, - она вздохнула. – Наверное, однажды это должно было случиться. Но я всегда думала, что это он убьёт меня за то, кто я есть.

– А кто ты есть? – нахмурился Фюн.

– Его дочь, - презрительно скривилась Ракель.
– Ненавижу быть женщиной, - вздохнула она и скрестила руки.

В ответ братья рассмеялись:

– В этом много плюсов! Ты обязательно об этом узнаешь. И ведь именно потому, что ты женщина, мы с братом верим в твоё доброе сердце и чистый разум больше, чем в алчность и глупость твоих братьев и отца.

– О-о-о-ох, - Ракель откинулась на стуле.
– Что же будет с нами теперь?

– Приведи себя в порядок и вынь солому из волос. Нужно идти голосовать за нового вождя, - улыбнулся Эта и зачерпнул очередную порцию странной, но такой вкусной похлебки.

***

Дом шумел на всю округу. Ракель до последнего отпиралась и не хотела идти, но братья Трюггвиссон силком потащили её к месту сбора. Окровавленное платье пришлось выкинуть, потому что Эта наотрез отказался пускать дочь ярла на столь важный вечер в грязной одежде. Пускать её в старых подпоясанных мужских рубахах он тоже не собирался. Поэтому нашёл рабынь, служащих в длинном доме, и приказал выдать для Ракель лучшее платье. После смерти своих господ девушки-рабыни буквально не знали куда себя деть, поэтому были рады похлопотать для дочери ярла. Это вселяло в них надежду, что у них ещё есть покровительница.

Они передали для неё платье цвета сиреневого вереска. От плечей вниз по груди шли две тонкие полоски, упирающиеся в подол. Такие же шли по прямым рукавам. Воротник украшали не симметричные, а витиеватые узоры. Они были похожи на всполохи огня, если бы он зарождался у Ракель под рёбрами и облизывал своим пламенем её грудь, пытаясь дотянуться до подбородка. Такие же витиеватые всполохи украшали подол и рукава на запястьях. У платья был удлинённый шлейф, который волочился по грязи вслед за Ракель. Но грязь на подоле никому не была в новинку.