– И ты думаешь, что я могу его отвлечь?

Торгни пожал плечами и ничего не ответил. Улла громко фыркнула и махнула на него рукой, отходя на другой конец палубы. Она обиженно скрестила руки на груди и закуталась в накидку, опускаясь на мешки.

Ну и ну! Она столько всего сделала, но даже Торгни, маленький глупый щеночек, позволяет себе высказывать в её адрес подозрения. Кажется, это никогда не закончится.

Из своего небольшого укрытия Улла отчётливо видела Скалля. Он находился на носу драккара, тихо переговариваясь с двумя юношами. Все они держались за толстые корабельные канаты, слегка покачиваясь в такт бьющим о борт волнам. Торгни устроился у правого борта. Если бы Улла захотела сейчас подойти к конунгу, то он вырос бы между ними как скала. Только теперь до Уллы дейсвтительно это дошло. Торгни всё время был между ними.

Вероятно, после её странного поведения Скалль распорядился не подпускать девушку ближе, решив, что она для него опасна.

Но она не жалела, что сразу заявила о своих намерениях. Конечно, Улла надеялась, что Скалль не спутал намерения с чувствами. Подумав об этом, девушка фыркнула и закатила глаза. А потом снова уставилась на конунга. Безусловно, он был хорош собой, поэтому многие девушки могли заявлять ему о своих чувствах.

Его рост позволял ему взирать на всех свысока. На всех, кроме Торгни, конечно. Улла и раньше подмечала острую и холодную красоту Скалля. Знала о ней ещё даже до того, как он вошёл в их город. В то время, как мужчины в Скогли шептались о силе северного щенка, женщины болтали о его красоте. Не врали.

Впервые она увидела его на улицах Скогли, когда он со своими людьми приближался к длинному дому Лейва. Он шёл медленно, улыбался своей волчьей улыбкой, похожей на оскал, а перед ним раступались и замирали люди. Перед глазами Уллы всё плыло. Кажется, Скалль подошёл ближе к Лейву и поздоровался. Представился. Но что бы не говорили в тот момент вокруг, в ушах Уллы звучало только одно:

«Сработало, сработало, сработало, сработало!»

Её план и правда сработал. Скалль стоял перед ней. Ещё более красивый, чем из сплетен болтливых женщин. А когда он впервые заговорил с ней, то сердце вёльвы замерло от восторга. Когда он сражался с Лейвом, то Улла потеряла голову. А когда увидела его силы, то просто… Пропала.

Улла сглотнула, думая о том чистом восторге, который захватил её. В тот момент в комнате, когда потянулась к его губам, она ещё не понимала почему ей этого хочется. Отчасти потому что ей казалось, что если сам Тор ответил на её молитвы, то теперь она может захватить всё, что захочет. Например, самого сильного и властного мужчину, какого только знал Мидгард. Не довольствоваться же ей вниманием Лейва или Торгни…

Подумав об этом, Улла тихо выругалась сквозь сжатые зубы. Она и была тем самым несчастным обиженным человеком, который хочет только всё лучшее. Вечно недовольная тем, что у неё есть. Наверное, Улле только казалось, что она выше, чем люди.

Хотя нет. Это не так. Она выше. Ведь даже сам Тор подтвердил это не так давно.

И ей положено всё лучшее, что есть в Мидгарде. Это не каприз обычного человека, а судьба, которую для неё избрали боги. Ведь они сделали её подобной самим себе.

Улла вздохнула. Ей не хотелось оставаться в стороне, чтобы Скалль прибегал к её силе, когда ему потребуется. Будто бы она его верный клинок. Она жаждала положения куда выше. Теперь, когда все оковы спали, когда она свободна от Лейва, она наконец имела право получить всё.

И даже Торгни не сможет ей помешать.

Люди мёрзли в своих огромных меховых накидках, топтались на палубе, разогревая пальцы ног в кожаной обуви, обматывая ее пледами и завязывая шнурками. Вскоре все стали похожи на огромных толстых медведей, обросших мехом. Такими были люди конунга Скалля, но если раньше они выделялись на фоне простых одежд людей Скогли, то теперь все были одеты одинаково.

Улла накинула массивный капюшон на голову. Ее заледеневшие волосы хрустнули под ним как корка льда под ногой, когда идёшь зимой по дороге. А ветер не унимался, будто принимая вызов укутывающихся в одежды людей. Новый порыв ворвался в паруса, таща драккары вдоль скалистых берегов, что виднелись в белой ледяной завесе где-то по левому борту. И если этот ветер был хорош для кораблей, послушно следующих курсу, то люди ругались всю дорогу себе под обледеневшие носы, браня мороз.

Когда её руки покраснели, Улла отправилась к своему мешку, чтобы найти в маминых теплых вещах рукавицы. Пальцы совсем не слушались, поэтому справиться с узлом на мешке было невозможно. Улла обломила два ногтя, тихо заскулив, но бой был проигран.

– Давай помогу, - послышался чей-то голос рядом, и вёльва сразу отступила, принимая помощь.

Улла устало выпрямилась, досадливо шмыгнула носом и тыльной стороной ладони стёрла влагу под ним. Ей было ужасно холодно. Она повернула голову в капюшоне и вздрогнула. С завязками на её мешке боролся Ненне. Здоровый как бык. С седыми обледеневшими волосами, с тремя шрамами на лбу, без одного пальца, с огромной бородой в форме острого копья... Стоял и сражался с верёвкой, пыхтя и не поднимая глаза на Уллу.

– А ну убери руки от моих вещей!
– рявкнула она и пнула воина ногой.

Тот лишь слегка пошатнулся.

– Маленькая ведьма думает, что сможет согреться без своих рукавиц?
– вдруг загоготал Ненне.

– Я согрею руки в твоих кишках, когда их выпущу, - заорала девушка, ощущая, как гнев гонит кровь по её венам, наконец согревая даже кончики пальцев.

Смех Ненне стал похож на рычание зверя, а когда он повернулся к ней, Улла взвизгнула от ужаса. Его рот разъехался, обнажая один, два или даже три ряда острых зубов! Глаза горели желтым, лицо трескалось и удлинялось, становясь похожим на собачью пасть.