– Гораздо меньше. А что, выгляжу плохо?

– Нет. Не знаю, - пожала плечами девушка и села на кровати. Кожа головы ныла от тяжести волос - они до сих пор были заплетены в тугие [НГ1] косы. Улла прикоснулась к лицу, и корочка краски больно начала отваливаться.
– Ай, - Улла с трудом оторвала от щеки чёрный кусочек. – Все уже собрались?

– Да. Скогли почти опустел, всё погрузили на корабли, сегодня мы отплываем. Тебе нужно собраться? – Скалль задумчиво разглядывал вёльву.

– Наверное, - пожала плечами Улла.

– Я могу помочь с вещами, - решительно предложил Скалль.

– О нет, ты не прикоснешься к моим вещам и не зайдёшь в мой дом, - фыркнула Улла и помахала руками перед собой.

Скалль улыбнулся ей совсем по-доброму:

– За такой невероятной силой скрывается обычная капризная девчонка, - хохотнул он и встал со своего места. – Ты сделала очень много для меня и всех нас, разве не могу я помочь тебе собрать вещи?

– Да, я спасла всех нас, - сощурилась Улла. – По сравнению с этим твоё предложение похоже на детскую насмешку, - она скривилась. – Стоит придумать иной способ отблагодарить меня.

Скалль довольно рассмеялся, запрокинув голову назад. Улла отметила, что сейчас он был расслабленным и уверенным. Менее заинтригованным, чем когда только прибыл в Скогли. И менее обеспокоенным, чем когда вода только покинула их берег, бросив драккары. Но куда более величественным и уверенным.

Конунг поднялся и подошёл к девушке, а потом лег рядом с ней на кровать.

– Теперь я вижу, как ты сильна, Улла Веульвдоттир, - он взял её ладонь в свою руку и, не отрывая взгляда от её глаз, притянул пальцы девушки к своим губам. – У тебя есть моя благодарность и моё доверие.

Улла сжала пальцы Скалля и придвинулась ближе. Глаза её сверкнули.

– Берегись, возможно, теперь я важнее, чем ты сам, неуязвимый капризный мальчишка.

– И я не буду с этим спорить.

Скалль довольно хмыкнул и снова аккуратно поцеловал пальцы вёльвы.

– Та ночь была очень важна для всего Мидгарда. Люди уже увидели, что рагнарёк реален. А теперь они увидели, что могут положиться на нас. Когда ты выйдешь из этой комнаты, ты уже не будешь той, кем была раньше. Люди будут почитать тебя и боготворить, - Улла довольно улыбнулась, но Скалль сощурился и продолжил серьёзнее: – А ещё они будут ждать от тебя верных решений.

Прикусив губу, Улла долго смотрела на конунга, а потом потянулась вперед, практически коснувшись его губ своими. Земля затряслась, а с потолка посыпалась пыль.

Скалль отпрянул назад. А потом молча поднялся на ноги, отпустив руку девушки и, повернувшись к ней спиной, направился к выходу.

Улла осталась одна. Больше к ней никто не заходил.

***

Скогли действительно уже опустел, как и говорил Скалль. Люди стянулись к пристани и возились около кораблей, больших и маленьких, погружая то немногое ценное, что им хотелось унести с собой в новую жизнь. Улла подумала, что в домах осталось множество их вещей. Безделушки по большей части, одежда, мебель, наверное, оставшееся от стариков наследство, которое никому уже не пригодится. Люди Скалля не позволяли тащить с собой на драккары лишнего. Оставалось лишь гадать, сколько награбленного в былых походах добра оставалось навсегда похороненным в опустевшем Скогли.

Будет ли это настоящей находкой для тех, кто наведается в город ради грабежа?

Или же всё навсегда вмёрзнет в лёд и потеряется в памяти людей?

Улла уверенно сжала в руке свой мешок. Там всё, что осталось от матери и совсем ничего, что напоминало бы ей об отце. Память о нём стерлась, Улла не видела его с тех пор, как Веульв покинул их дом. И вряд ли уже когда-то увидит, ведь она навсегда покидает родные края.

– Что вы делаете?
– она подошла к Торгни и его брату.

Они вытащили на улицу ящики с добром ярла Лейва и тщательно опустошали их. Братья вытряхивали содержимое на землю и рылись в добыче. Судя по тому, что многие красивые безделушки были откинуты в сторону, они искали что-то более ценное.

Торлейв был старше своего брата, возможно, на добрых пятнадцать лет, но был гораздо ниже. У него тоже была густая рыжая борода, но в отличие от брата он не заплетал её в косы. Его голова была полностью выбрита, за исключением небольшого хвоста, который был оставлен у самого затылка и спускался до лопаток. У Торлейва обычно был очень суровый взгляд и вид, но сейчас он добродушно улыбался.

– Здравствуй, ведьма, - усмехнулся в свою рыжую бороду младший из братьев.

– Не зови меня ведьмой, - зашипела Улла.
– Вы обворовываете моего мужа? – она нахмурилась. – После его смерти эти вещи принадлежат мне.

– Держи.

Торгни с улыбкой выудил из сундука длинный кожаный шнурок, украшенный бусинами из разных металлов и камней. Они переливались в тусклом свете солнца. Подойдя к девушке, он взял ее за руку и намотал ремешок вокруг её запястья. Когда все украшения выстроились друг за другом в ряд, то образовали хоровод звёзд, обернувшихся вокруг руки Уллы. Кто бы не смастерил это украшение, точно был умелым мастером, желавшим поразить какую-то красавицу.

– Этого мало для жены ярла, - сощурилась Улла.