Всю свою жизнь Улла училась слушать богов и передавать им прошения людей. Это делала её мать. Это делала мать её матери. И Улла была уверена, что все женщины в их роду занимались этим от самого сотворения людей. И с одной стороны казалось, что эта ночь не будет отличаться от всех прочих, когда она проводила ритуалы, но на деле никто и никогда не делал ничего подобного.

Сегодня Улла заплела волосы, как делала её мать - три косы от лба как три корня Игдрасилля, в каждую вплетены маленькие бусины-фигурки, изображавшие богов, людей и мертвецов. Её лицо скрывала чёрная с белым краска. Издалека Улла была похожа на страшного зверя, явившегося из иного мира, чтобы покарать несчастных людей.

Может, подумалось Улле, так оно всё и было.

Барабаны отбивали тихий ритм, Улла покачивалась в такт, взывая к богам. За её спиной на горизонте Тор всё ещё вёл своё неторопливое сражение. За этот день он нанёс змею пару тяжелых ударов, от чего огромная чешуя в некоторых местах треснула. Ёрмунганд успел впиться своими зубами в руку, которой бог держал свой молот, от чего Тору пришлось переложить оружие в другую, а из его предплечья теперь сочилась кровь, капая в Северное море. Если, конечно, там за горизонтом всё ещё была вода.

Вёльва крепко сжала в руке большой нож с абсолютно белой, вырезанной из кости рукоятью. На ней были изображены два ворона Одина, которые летают над Мидгардом и приносят Всеотцу новости этого мира. Хугин и Мунин. Улла закатала рукав и медленно разрезала свою кожу на тыльной стороне руки недалеко от локтя. Кровь сразу закапала в металлическую чашу, простую, с неровными гнутыми краями, будто на неё сел кто-то большой.

Когда крови было достаточно, Улла окунула в неё свой палец и, взяв подготовленный заранее плоский срез ствола дерева, начала на нём чертить руническую вязь.

Турисаз – во главу. Руна Тора, похожая на топор с длинной рукоятью и выступающим над лезвием хвостиком.

Улла мысленно обратилась к богу, моля её услышать.

Одна за другой руны стали ложиться в состав, вычерчиваемый кровавым следом. С каждым новым витком Улла трепетала всё больше.

Руна перт. Она похожа на чашу, но опрокинутую на правый бок. Если бы Улла делала рунический расклад на любовь, то выпавшая перт означала бы мощную страсть. Настоящее безумие. Но сейчас она означает раскрытие внутренней силы и связь с могущественным союзником.

Руна геббо. Две скрещенные линии. Забавно, ведь при других обстоятельствах эта руна тоже говорила бы о любви. О страстном желании. Но сейчас она занимает своё место рядом с соседкой перт и означает обмен энергией. Заключение выгодного союза с Тором.

Руна манназ. Маленький крестик заключен в две параллельные линии. Конечно, у этой руны тоже есть трактовки о любви и страсти, о прочной связи. Но сейчас она означает человечество. В ней все люди Мидгарда.

На долю секунды Улла зудмалась и лёгким, почти невесомым движением, добавила в вязь руну лагуз. Руну усиления всех своих сил, похожую на обломанный слева наконечник стрелы. От богов и от всего человечества она возьмёт столько сил, сколько ей нужно, чтобы добиться своей цели. В конце концов она получит своё величие. Люди, некогда лишившие её самого дорогого, будут трепетать перед ней. Если Улле дали силу всех вёльв, когда-либо живших в Мидгарде, то она овладеет [НГ1] ею полностью.

Внутри всё заклокотало.

Воздух наполнился запахом приближающейся грозы. Поднялся мощный ветер, своими порывами сдирающий капюшоны с голов. А вдалеке на тёмном небосводе уже виднелись первые вспышки молний. Это Тор набирался сил, чтобы нанести змею свои сокрушительные удары.

Ночь была так темна, что за пределами маленьких факелов, кажется, была только первоначальная бездна Гиннунгагап. Ярче всего горел костёр, к которому люди подходили погреться в ожидании ритуала. Около него было тепло и уютно, они сжались в один большой комок, наконец успокоившись. Костёр светил гораздо ярче, чем тот, который себе развела Улла. Она смотрела на людей из-под своих прикрытых век. Вёльва была уверена, что люди пришли сюда с непоколебимой верой в конунга Скалля, а уйдут, боготворя её саму.

Так было предначертано.

– Рагнарёк - это конец всего!
– голос конунга Скалля как гром разнёсся над берегом. Улла слышала его из глубин своего полусна. Люди замолкли, барабаны стали тише и даже, кажется, надвигающаяся буря перестала шуметь ветвями деревьев.
– Боги сражаются за наше будущее. И сражаясь, они вынуждены оставить всех нас, - Скалль следил за всеми лицами, что были видны в свете костра.
– Они многие годы делали нас сильнее, давали пищу и крепко сжимали оружие в наших руках. Именно ради того момента, когда мы без страха вступим в битву с чудовищами, помогая им спасти Мидгард!
– Скалль выдержал долгую паузу. Ветер трепал его чёрную меховую накидку, а волосы сверкали от мелких льдинок. Улла видела только его затылок, стоя позади. Скалль был величественным и уверенным в себе. Мурашки побежали по коже девушки. – Давайте объединим нашу кровь, чтобы боги увидели: мы единый народ! Тогда они ответят на наши молитвы.

С этими словами Скалль повернулся и смело двинулся к Улле, которая стояла в десятке шагов от них. Она остановилась в чтении своих молитв и подняла глаза. Вместе с конунгом к ней двигались трое воинов, в том числе и Торгни.

Улла очень удивилась, что бессмертному конунгу нужна такая защита.

Когда они приблизились, Улла оказалась в кольце. Торгни повернулся лицом к людям и прислонился плотно к спине своего друга, а двое других буквально зажали Уллу между своими плечами. Она не понимала, что происходит, а полусон ритуала не давал ей прерваться, чтобы задать вопрос.