«Артур, твой выход!» — позвала Ната одновременно со звуком открываемого замка входной двери.

* * *

— Дамы, я прощаюсь! — неожиданно произнёс Страж Вихрей и исчез.

— Ань, всё хорошо! — Алина обняла девочку. — Ната законтачила с твоей мамой. Артур пошёл стиральную машину посмотреть.

— А починит? — недоверчиво вздохнула Аня.

— Пару стирок точно обеспечит, поверь. У тебя с уроками всё?

— На завтра всё, но послезавтра история, — девочка смешно наморщила нос.

— Послезавтра? Ну съездишь завтра к Даше, позанимаетесь. Она как раз историк… то есть пока студентка истфака, но историю знает очень хорошо.

— Ура! Ой, денег нет…

— Анка! Опять за своё? С тобой бесплатно занимался профессиональный репетитор, неужели ты думаешь, что Даша — за деньги? Да она будет страшно рада тебя видеть.

— Артур — репетитор?

— Да, и очень хороший, только никому не говори. Страж Вихрей и репетитор Артур Анатольевич — два разных человека, сечёшь?

— Ага, понятно, — Аня собрала всё в свой школьный ранец. — Теперь домой?

— Подожди ещё немного, пусть мужчины тоже поговорят. Сыграешь? — Алина протянула девочке гитару.

Аня задумалась. Что сыграть? Может быть, о своём мире, который вроде бы и не рухнул ещё, но завалился и течёт, и его разъедает ржавчина?

…Но вместо крови в жилах застыл яд, медленный яд…

Медленный яд, разрушенный мир,

разбитые лбы, разломанный надвое хлеб…

И вот кто-то плачет, а кто-то молчит,

а кто-то так рад, кто-то так рад!..

Мама, мы все тяжело больны,

мама, я знаю, мы все сошли с ума… [8]

«Да она же прирождённый бард!» — поняла Ледяная Дева. — «Какой богатый голос — высокий, с задушевной трагичностью и вместе с тем озорной, намекающий, что из трагедии может найтись неожиданный выход. У нас с ней получится прекрасный дуэт!»

Ты должен быть сильным,

ты должен уметь сказать:

«Руки прочь, прочь от меня!»

Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?

Что будут стоить тысячи слов,

когда важна будет крепость руки?

И вот ты стоишь на берегу

и думаешь — плыть или не плыть?..

— Да, — тихо сказала Алина. — Именно «медленный яд». Но это тот мир, который ты должна покинуть и воссоздать новый. Плыть! Знаешь, есть музыканты, которые исправляют целые миры в обычном смысле этого слова. Про них уже книгу пишут…[9] Мы тоже воссоздаём миры, только миры людей. Ведь каждый человек — это целый мир.

* * *

«Что-то не так», — подумал Олег Павлович, ступая в прихожую своей квартиры. — «Пахнет непривычно вкусно, и чьи-то голоса на кухне. У нас гости? Гости — в доме, которого уже два года как нет? На маме же всё держалось, а она давно не встаёт».

— Олежек, ты? — непривычно воодушевлённый голос матери. — Зайди ко мне сначала!..

— У нас действительно гости, — с ненаигранной торжественностью произнесла Маргарита Михайловна. — Кто это — поймёшь, не дурак же ты! Ничему не удивляйся — и никому потом не говори. Теперь иди! И в первую очередь успокой жену — ты её любишь или уже где?

Ирина явно только что плакала. Олег, не замечая ничего вокруг, обнял её:

— Ириша, что случилось?

— Ну познакомься, вот с кем твоя дочь связалась! — с язвительностью отстранилась жена. С язвительностью! Неужели снова — живая?

— Артур, — представился высокий мужчина со смешливыми серыми глазами. — А это Наталия.

— Только Наташей не называй, не люблю! — молодая женщина с золотистыми волосами шутливо погрозила Олегу пальцем. — Так, готово, — она повернулась к плите. — Ириша, приглашай мужа за стол, я пока Рите отнесу.

Его строгая мать, можно даже сказать — матриарх, для этой Наталии просто «Рита»? Олег в изумлении сел на табуретку. Кто же такие их гости? А Ирина тем временем спокойно достала четыре тарелки («Все, которые в доме есть! Денег нет!») и миску для салата:

— Кому-то придётся из суповой есть. Вот бьют же мальчишки тарелки! Да и я сама больше всех, — она улыбнулась. Жена улыбается!..

— Не придётся, — улыбнулся и Страж Вихрей. — Я не буду, только что ужинал. Ешьте, я пока стиральную машину посмотрю.