* * *

Только не домой. Тошно дома.

Тошнотворное мамино хрючево.

Тошнотворный запах бабушки и прокисшего белья.

Даже ругаются мама с папой и то тошно, без огонька.

Бабушка — та да, с каким-то огоньком. Сломанным огоньком. И братья отгавкиваются пока ещё с душой.

А родителей она презирает.

Ну хоть бы напился папа, что ли! Даже на это не способен. Был надеваемой на руку куклой, а рука возьми да и сломайся.

Хоть бы мама устроила настоящий скандал с швырянием тарелок… Как надоела её суетливая замученность! Бывают же люди, которым важно не столько всех вокруг задолбать, сколько самим задолбаться, да раз в десять сильнее.

Да она и сама уже превращается в такую же великозадроченицу, как и мать. Только мать, похоже, наслаждается, а ей — тошно. Уже почти два года — с тех пор, как завалился набок её старый мир.

В этом надо вариться с детства, чтобы не тошнило. Опарышей же не тошнит? А у неё, как назло, было нормальное детство. Нет, не богатое — просто нормальное, «средней паршивости».

Тошно. А завтра будет ещё тошнее. И послезавтра. И всегда.

Нет. Не думать об этом. Хоть на время — унестись…

Какое же из этих платьев фея выбрала бы для Золушки? Пожалуй, вон то, синее. Нет, синее было в прошлый раз, а теперь… теперь пусть будет кремовое. Его плохо видно через стеклянные двери бутика, но воображение дорисовывает.

Она всего лишь Золушка, и без всякой надежды на фею. Но в мечтах-то можно самой побыть феей?

И потянуть вверх листик у того цветка, а то маленький он слишком. Все вокруг побольше, а этот — маленький.

И улыбнуться. В реальной жизни она давно уже не улыбается.

Только не домой!

Хотя всё равно придётся.

Только не сейчас. Ещё несколько минут…

* * *

Взгляд Даши буквально споткнулся о девочку, отстранённо стоящую напротив дверей бутика. Ведь несколько дней назад она точно так же стояла здесь! А когда видишь кого-то два раза подряд в одном и том же месте, это уже не случайность.

«Сколько ей?» — лихорадочно прикидывала ученица феи. — «На вид лет четырнадцать, но вполне может быть и семнадцать. Школьница, понятно — вот и рюкзачок. Куртка когда-то была хорошей, но уже обтрепалась. Да ей же куртка попросту мала! Какие там четырнадцать — где-то шестнадцать точно, выросла из полудетских вещей, а приходится всё равно донашивать. Большая бедность, и бедность сравнительно недавняя. Медитирует на красивое платье, а купить, понятно, не может».

У неё с собой двести евро. На новую куртку, конечно, хватит, но девочке же наверняка очень платье хочется, а куртку — лишь во вторую очередь. Подойти поговорить? А если денег не хватит? Лучше вообще не подходить, чем подарить надежду и сразу отнять.

Без помощи Наты не обойтись, это очевидно. Но сначала надо поговорить самой. Стоп, а захочет ли незнакомка вообще разговаривать? «Посмотри на себя её глазами, Дарья! Закрывшая первую сессию успешная студентка престижного вуза, одета весьма недёшево, да одни украшения тянут тысяч на пять, и не рублей! Это ты знаешь, что камни магические, а она-то увидит просто золото с красивыми камешками. Да от такой барыни бедная мышка просто шарахнется сразу!»

Даша всё не решалась подойти, тем более что девочка не хотела уходить из своих грёз. Вот она в очередной раз улыбнулась… Да это же улыбка, которую Даша видит в зеркале! Улыбка феи. Воображает себя даже не Золушкой, а её феей? А если — не «воображает»?

Девушка решительно шагнула вперёд:

— Мышка, ты кто? Ассоль или Золушка?

* * *

— Я вам что, мешала? — светлые серовато-зелёные глаза смотрели с лютой обидой. — Через пять минут сама бы ушла!

— Извини, — улыбнулась Даша. — Не дала домечтать, понимаю. Я просто тебя всё время вижу на этом месте. Какое-то платье очень понравилось? Или сама представляешь себя доброй феей?

— А хотя бы и так! — огрызнулась девочка, и ученица феи поняла, что не ошиблась. — Вам-то какое дело?

— А если сейчас явится самая настоящая фея?

— Это вы, что ли, фея?

— «Я не фея, я только учусь»[2]. И не надо на «вы», мне только восемнадцать лет.

— Взрослая… — с тоскливой завистью протянула незнакомка.

— Если бы… — вздохнула Даша. — Может быть, кофе выпьем?

— Денег нет, — буркнула девочка, явно стесняясь.

— Я приглашаю, пойдём! Вижу, ты не хочешь отсюда уходить.

— Не хочу, а куда деваться-то? Всё равно домой надо.

Кафе в этом торговом центре было совсем рядом. Даша, сев за столик, приветливо подмигнула девочке:

— Действует правило правой руки! Закрываешь правой рукой цены и выбираешь блюда. Кстати, меня Дашей зовут.

— Аня, — незнакомка по-прежнему смотрела угрюмо и выбрала чуть ли не самые дешёвые пирожные. Ела она хоть и без жадности, но с явной голодностью, при этом всё время шмыгая носом. Простудилась, что ли?

«Девочка явно из более-менее культурной семьи», — размышляла ученица. — «Взгляд не психованный и не затравленный, скорее с какой-то безысходностью. Что же с ней случилось не так давно? Мой-то мир тогда, в октябре, сломался в одночасье, а её мир, такое впечатление, что-то медленно, но неотвратимо разъедает. Плюс явные симптомы «острой валютной недостаточности», как Артур выражается. Отца нет, а мама тяжело больна? Похоже на то. Нет, сама я не справлюсь, нужна Ната».