Шрифт:
Под приговором майору Семихину была поставлена решающая третья подпись.
* * *
Похмелья он всё же не избежал. Да, собственно, и не старался.
Вчера они с этим Игнатом обошлись без экстремизма — тот вполне разумно посоветовал, во-первых, не разменивать выстраданное решение на пошлые хулиганства, а во-вторых, не торопиться и подождать до утра: «Да вернётся она! Ну куда ей деваться — работы нет, жить негде, даже денег с собой почти нет». Домой он дополз на автопилоте и сразу рухнул спать. Жена пилить не стала, спасибо ей хоть за это. Даша… Даша так и не вернулась.
— Виталий! Ты хоть знаешь, что дочь дома не ночевала?
— Тише… — поморщился Кресов. — Голова же…
— Ах, голова у него! Дочь непонятно где, а он вместо того, чтобы искать, нажирается, как…
— Вот что, мать! Гладь форму!
— Пойдёшь искать? Сейчас, сейчас, — жена вышла на кухню включать утюг.
Тяжело вздохнув, Виталий Андреевич полез в тайник. Как почти у любого мента, у него был незарегистрированный пистолет. Некоторые держали их чуть ли не открыто, но у него же Дашка… Где ты сейчас, дочь? Тебе положено жить дома!
— Ты только поставь им, чтобы нашли быстрее! — Светлана протягивала ему деньги. Да уж, крепко зацепило бабу — сама мужику на водку даёт! Это было неправильно, не положено, но это всё же происходило. «Урою гада! И плевать на всё, лишь бы Дашка вернулась».
На стоявший у дома Семихина «Фольксваген» с работающим мотором Кресов внимания не обратил. Не до того ему! И вообще, мало ли машин во дворах? Впрочем, ни Алексея, ни Даши в машине уже не было — они стояли этажом выше, напряжённо вслушиваясь.
Алексей знал, что рискует — как-никак майор, по всем критериям, его личный враг, и оставлять здесь свои следы не стоило. Однако увидеть труп врага — это нешуточная роскошь, ради которой можно и рискнуть. Вот Дашу он пытался отговорить, но та, узнав, куда и зачем отправился её папа, будто сошла с ума и рвалась к цели с упорством ядерной ракеты: «Я тебе уступила, когда ты меня в комнату отправил спать, а себе на кухне матрас бросил? Вот и ты мне уступи».
Звонок. Ещё один. Щелчок замка.
— Виталий, ты? Что случилось?
— Дашка из дома ушла… — промямлил Кресов, чувствуя, как под свинцовым взглядом командира быстро уходит вся его решимость.
— Не психуй, вернётся!
— Ей сказали, чем мы тогда занимались. И чем мы занимаемся сейчас.
— Ничего, перебесится! А будет языком трепать — посажу, так ей и передай…
Выстрел!
«Без глушителя!» — запоздало подумал Виталий Андреевич. А ведь почти подавил его майор! Не наступи Семихин по своей привычке на самое больное — так и ушёл бы он через пару минут с извинениями.
Деловито убрав пистолет в карман, Кресов вышел на лестницу.
«А потом такой же «маленький человек» убьёт меня?» — вспомнилось ему брошенное в лицо обвинение. — «Нет, Дашка! Теперь — не убьёт!»
Начав спускаться, он бросил последний взгляд назад.
Семихин, с пулей в голове, ещё жил.
Но его мир был уже растоптан.
Как же так? Он, всесильный омоновец, подыхает на пороге собственного дома! Его подчинённый, его раб, поднял руку на командира!
Правда, жить с этой разрывающей мыслью ему пришлось не одиннадцать лет.
А только несколько минут.
* * *
Алексей еле заставил себя не бежать по лестнице, а спокойно спуститься. Они тут не при делах, они просто парочка, зашедшая пообжиматься с ветреной улицы.
Нет, на выстрел никто из соседей не выбежал — время отучило любопытных бабулек сразу кидаться на каждый звук. А вот 02 кто-то уже набирает, и не в одной квартире.
Труп как труп. Хотя нет, ещё не труп. Труп врага вроде бы должен приятно пахнуть.
Дашу Семихин ещё успел узнать, и та прошептала одними губами: «А это жених Оли Тарановой». И плюнула.
Какой там приятный запах! Алексей сморщился от пробравшей его откуда-то изнутри невыносимой вони и краем глаза заметил, как содрогнулась стоящая рядом девушка. «Не иначе как его душа напоследок запачкала. Ну и гнусно же!»
— Совсем охренели? Уже вторую минуту здесь торчите! — прервал размышления о душе негромкий голос Стража Вихрей.
— И ещё одну секунду, — Алексей спустил затвор фотокамеры, с которой почти никогда не расставался.