— Ты кто такая вообще?

— Не она, успокойся. Посиди в пивной и сделай так, чтобы тебя запомнили именно в это время. Только не буянь! Через полчаса к тебе подсядут.

— Кто подсядет?

— Ты его узнаешь.

— Ах ты!.. — Кресов хотел было возмутиться, что какая-то соплюха упорно говорит «ты» человеку явно старшему, к тому же в форме. Да, соплюха — выглядит лет на тридцать максимум, а ему-то сорок с хвостом! Золотистые волосы, зелёные глаза… Так это она охмурила Дашку!

— Стой, гадина! — рванулся Виталий Андреевич, попытавшись схватить незнакомку…

…Но загрёб руками только пустое место — женщина необъяснимым образом исчезла.

Нет, точно в пивную! Выпить! К тому же Дашка Дашкой, а насчёт алиби совет дельный, раз уж его непонятным образом переместили сюда. Он посмотрел на часы — с того момента, как прогремел свергнувший злое божество выстрел, прошло меньше десяти минут.

* * *

Алексей с деланной собранностью подошёл к машине. Нужно быстрее сматываться отсюда! И заняться, наконец, делом, а не пожиранием водки и не оплакиванием Оли! Страж Вихрей был прав — его жизнь только начинается. Будут прекрасные фотографии, будут хорошие люди… Только женщин не будет — если он отпустил Олю, то это ещё не значит, что непременно надо кого-то впустить. Да, ещё Дашу домой забросить!

Но Даша так и осталась стоять у подъезда, смотря куда-то невидящими глазами. Пустой, совершенно пустой взгляд… «Да ведь у неё впереди — пустота!» — с ужасом осознал Алексей. — «Что же мы натворили! Мы же вот так походя разломали ещё один мир, причём мир совершенно невиновного человека. Да, плохонький мир, но он был хотя бы целый. А теперь любимый папа — двойной убийца, да и не будет папы больше — сядет лет на десять минимум, если даже не за свои художества с Семихиным, то уж за убийство Семихина точно. А не будет папы с его строгостями — дорвётся девочка, пойдёт вразнос! Я-то отомстил, а мне кто теперь отомстит за эту сломанную жизнь?»

— Даша, едем! — он всё же попытался вернуть сломанный цветок в его разрушенный мир.

— Я всё… — тускло отозвалась девушка. — Прощай… — она, тем не менее, попыталась сделать шаг, но не смогла.

— Даша!..

— Нет, Лёха, уезжай! — подошёл Страж Вихрей. — Ты всё равно ей помочь не сможешь. И не вини себя, умоляю! Это и без нас вот-вот должно было бы случиться. На группировку Семихина уже давно точили зубы, и всё бы вскрылось максимум через месяц.

— А Дашу что, так и бросить здесь?

— Ну уж нет. Ты прав — мы разломали мир невиновного человека, нам и воссоздавать его, — он отошёл к Даше. — Да, с ней даже хуже, чем я думал… Долбаный папаша с его строгостями! Долбаная Марина с её хитрым планом!

— А разве можно? Ну, воссоздать мир?

— Почему нет? Для этого нужны четыре Стихии, и все четыре, как ты знаешь, в наличии! — Страж Вихрей поднял привалившуюся к нему девушку на руки, и они исчезли.

* * *

— Не надо домой! Не надо!

— А ты и не дома, разве не видишь?

Даша даже не спросила «где я?» и «кто ты такой?», она повторяла одну и ту же мысль: «Папа выпутается… Папа выпутается… Не надо домой!»

— Да говори же ты с ней, говори! — вбежала Ледяная Дева. — Пусть даже истерика, только не этот ступор! Даша, слышишь? Меня Алина зовут, а его Артур, — она машинально назвала настоящие имена. — Ты на нашей базе, в Питере.

— А как я домой… Нет! Не надо домой!

— Почему?

— Не хочу! «Там уже нет дома, там только развалины дома».

— Там папа с мамой, они ждут тебя.

— Нет! «Папа убил двух человек, и теперь его посадят… нет, он выпутается! Но всё равно он убил двух человек».

— Выпутается, — подтвердил Страж Вихрей, — с нашей помощью. Он у тебя векторный убийца — вторым убийством первое отменил.

— Артур, ты мудила! — Ледяная Дева буквально взорвалась. — Что за юмор физического висельника? Девушка же историк, и она не в том состоянии!

— А что, висельник — это же физический маятник, разве нет?

— Исчезни, физический объект! — появилась наконец Лесная Сестра. — Даша, папа в безопасности, у него алиби. Дашуль?..

— А-а-а!!! — истеричный вопль заставил обеих женщин отшатнуться.

— Ты тоже с ними! — орала Даша. — Нас с папой впутала! Почему Ледяная Дева сама дядю Игоря не убила? Теперь она папу убьёт! Ненавижу! Ненавижу Ледяную Деву! И папу ненавижу!

Алина так и не смогла вклиниться: «Не убьёт, Ледяная Дева — это я», потому что Даша продолжала вопить, не слыша уже даже саму себя:

— И Олю ненавижу! Она мне всю ночь спать не давала, всё смотрела… смотрела со стены… Не надо домой! Верните как было! А-а-а!