– Ой, Фрэнк...

Он был счастлив.

– Он ждал меня, - вполголоса начала Лили, - сидел вот тут под деревом и уснул немножко, поздно ведь, ночь... А потом вскочил и воскликнул: "Моя принцесса!"... Эжан... у него на виске два рубчика от оспы... он такой красивый... Он меня все время ждал! Мы скоро поженимся. Он уже изъявил свою волю королеве в присутствии старшего советника Литовта и его сына кавалера Витаса... А слово наследного властителя Великой Сталлы и провинций на Юге и Востоке нерушимо!..

– Великой Сталлы?
– пробормотал Джерри.
– Подожди, что-то очень знакомое... я где-то читал... черт... Но я обязательно вспомню!

Захотелось двинуть очкарика под ребро. Какого хрена он все время встревает?!.. Какого хрена он вообще?.. какого...

Что-то непонятное поднималось изнутри, стискивая горло. Лили по-прежнему сияла, но эта ее внутренняя лампочка вдруг стала резать глаза нестерпимо, до щипа, чуть ли не до слез. Только что было счастье - и вот оно перекинулось во что-то другое, совсем-совсем другое, жгучее и обидное. То, что рассказывала Лили... СОН... Он, Фрэнк, с детства привык считать ее СНЫ красивой нездешней сказкой, чудом, мечтой... еще вчера он слушал ее рассказ именно так. А все оказалось совсем наоборот - осознание этого пришло внезапно, его словно ткнули мордой в стекло. Оно, стекло, было всегда; только полный кретин мог его не видеть...

И очкарик, если разобраться, тут вовсе не при чем.

Лили. Она просто бегала ночью к какому-то пацану, только и всего. Смазливому придурку, который вешает ей лапшу на уши, гад, и напрашивается на то, чтоб ему дали как следует в рыло!
– а вот этого как раз и не выйдет, потому что он спрятался, трус, в своем СНЕ... то есть в ее СНЕ... Все запуталось, и никак не разобраться... только обида, боль и ярость... Пр-р-рынц хренов!!!..

– И мы с ним всю ночь... ну, почти всю...

Она покраснела и умолкла - все с той же блуждающей улыбкой на губах.

Убью. Доберусь и убью. Ненавижу!!!

– ... стояли тут у пруда... Ой!..

Улыбка сползла с ее лица. Выпуклые веки часто захлопали, а губы задрожали.

– Лили!
– тревожно вякнул очкарик.

Тонкой рукой она указывала на пруд. Фрэнк посмотрел туда: ничего особенного. На черной воде поблескивали под солнцем пыль и ряска. Две водомерки встретились, постояли и разбежались в разные стороны. Вокруг деревянной колоды скопилась серо-белесая пена.

– Тут, - голос Лили зазвенел, она чуть не плакала, - тут рыбки были... золотые и красные... Я хотела днем на них посмотреть. Эжан говорил, каждый камешек видно... такая прозрачная вода...

Дура, неожиданно для себя вскипел Фрэнк. Дура, дура, дура!!! Рыбок ей, видите ли, подавай!..

– Врал он все, твой Эжан, - буркнул он.

И осекся. Губы Лили перестали дрожать, ее лицо вдруг стало неподвижным и совершенно чужим. И голос - тихий-тихий; но от него вниз по шее побежали, перебирая цепкими лапками, холодные мурашки:

– Не врал.

– Лили, - заговорил Джерри, и на этот раз Фрэнк даже обрадовался его вмешательству, - Помнишь, я говорил, что это место называют Замком спящей красавицы? Ты шла сюда ночью, без фонарика, и не видела, наверное... Здесь все спят. Все жители. Тут все пришло в полное запустение: и дворец, и парк. Я не знаю, может быть, когда-то раньше здесь жил этот твой принц... Возможно, информация о нем записалась каким-то образом, и ты ее считываешь через свои СНЫ.

Лили слушала и отрицательно покачивала головой в такт словам очкарика. Но ее лицо чуть-чуть смягчилось; Фрэнк перевел дыхание.

– А может, он тоже здесь, среди спящих, - предположил Джерри.

Она вздрогнула и вскинула подбородок. Глазищи - шасть-шасть из стороны в сторону, как будто Лили надеялась прямо здесь и сейчас увидеть своего спящего принца... тьфу ты! Повернулась спиной - и вдруг побежала.

– К беседке, - выдохнул очкарик, срываясь следом.

От так называемой беседки осталась покосившаяся дугообразная стенка-решетка, почти сплошь заплетенная плющом, да пара низких лавочек. Сквозь просветы в решетке совершенно отчетливо просматривалось темное пятно: какой-то человек сидел на скамейке, прислонившись к стенке из плюща и ржавого железа.

Спал.

Когда Фрэнк догнал Лили, она молча стояла над спящим. Немолодым мужиком с коротко стрижеными седоватыми волосами, морщинистым, худым. В балахонистой драной рубахе, темных штанах и высоких сапогах, сплошь в трещинах, забитых землей. Одну его руку плющ примотал к стенке, прорастая между длинными пальцами, другая лежала на коленях. Тускло поблескивал перстень с красным камнем.

Шумно, как паровоз, переводя дыхание, подбежал очкарик.

– Джерри, - не оборачиваясь, сказала Лили.
– Это его учитель. Тот маг, помнишь?

– Я же го... ворю...
– говорить у очкарика после пробежки получалось не очень.
– Они... очень давно... спят. А твои СНЫ... аномальное явление... память предков...

По щеке учителя-мага - такой же дырчатой, как и у всех здешних спящих, - медленно полз большой бронзово-зеленый жук. Лили тронула его пальцем; жук поджал лапки и скатился в траву. Спящий, конечно, не шевельнулся - но очкарика передернуло.

– Я сейчас, - бросил он и направился в кусты. Фрэнк усмехнулся.

– Этого не может быть, - заговорила Лили.
– Когда я была маленькая и видела СНЫ, Эжан тоже был ребенком. На год старше меня. Теперь мы оба выросли и снова встретились. Если бы он на самом деле жил когда-то давно... если бы память предков... то как бы тогда?..