Я ненадолго закрыл глаза.

Колумбийский Университет.

На секунду яростная тоска сжала мое нутро. Но затем я вспомнил Тенли с синяком под глазом и побежденным выражением на лице. Я подумал о Шелли и охватившей ее тревоге, когда она рассказала мне, что беременна от какого-то неизвестного дальнобойщика, который не принял её отказ. Этот город был жесток к мужчинам, но к женщинам он был еще более несправедлив, и это была простая истина. Я никак не смог бы увезти Тенли с собой. У меня не было денег на билет на самолет, на квартиру для нее, черт возьми, даже на еду. И если бы я уехал на четыре года, получил бы диплом, что за это время стало бы с Тенли? Стало бы поражение ее частью, как произошло со многими в подобных шахтерских городах? Сломала ли бедность эту прекрасную душу? Прекрасную душу девушки, которую я любил всем сердцем? Как я мог оставить ее здесь, когда не в моих силах было ее защитить?

«Я не могу. Это убьет меня».

— Пожалуйста, ведь можно что-то сделать? Например, переписать документы? Никто еще не знает, что я выиграл. Это наверняка можно устроить. Человек, которому я хочу передать стипендию, входит в список финалистов, это — Тенли Фалин.

Он склонил голову на бок, прикусив нижнюю губу.

— Я видел, где ты живешь, парень. Видел жизнь, которую ты ведешь. Я вышел из таких же низов, как и ты. Эта фотография, вон там, — он указал на изображение маленькой разваливающейся лачуги, — того места, где я вырос. Я должен был бороться за каждую мелочь, которую получил в этой жизни. Знаю, то же самое относиться и к тебе. Я бы никогда не отказался от того, за что мне пришлось бороться… тем более ради другого человека. Тебе тоже не стоит. Особенно ради какой-то чертовой девчонки.

«Мы с тобой не похожи. У нас нет ничего общего».

— Она не просто девушка, сэр. Она больше. Для меня она все.

Кирни засмеялся, но это прозвучало холодно.

— Очевидно, так и есть.

Он смотрел на меня еще минуту, прежде чем продолжить:

— В отличие от тебя, я не из тех людей, кто делает что-то просто так. Вот почему я стою за этим столом, — он обошел громоздкий предмет мебели из красного дерева и провел кончиками пальцев по инкрустированной кожаной обивке, — а ты стоишь по другую сторону, умоляя меня о помощи, при этом нося ботинки, которые износились еще пару лет назад. Я не был бы сейчас там, где нахожусь. Я никогда ничего не делал просто так. Я ясно выражаюсь? Если я сделаю это, то буду ожидать от тебя компенсации.

— Вы выдаете очень щедрые стипендии каждый год. Это…

— Пиар, сынок. «Тайтон Уголь» попал в переплет, когда случился обвал в шахте Деннвилла. Подобные вещи, как эта стипендия, побуждают людей забывать о плохом. Народ забывает, акции снова растут. Я стал очень богатым человеком.

«Ублюдок. Как кто-нибудь вообще может любить этого человека?»

Я сделал глубокий вдох, загоняя свою ярость обратно.

— Пожалуйста, сэр. Я сделаю все что угодно. Если вы поможете мне, я сделаю все. Верну вам деньги. Можно составить график оплаты. Что угодно.

Кирни так долго смотрел на меня, что я уже начала думать, будто он мне вообще не ответит.

— Ты будешь работать на меня. У нас не хватает подземных шахтеров. Их всегда не хватает. Ты подпишешь контракт на работу в течение четырех лет, на время обучения Тенли в колледже, а я передам ей стипендию, оплачу жилье, и все остальное.

Страх врезался мне в грудь, и я чуть не отступил. Подземный шахтер. Я не мог этого сделать. Это была единственная вещь, которую я ни как не мог сделать. И как же мне потом уехать вслед за Тенли? Если я застряну… здесь…

Тенли.

— Я сделаю это, — прохрипел я. — Договорились.

Медленно его лицо расплылось в улыбке.

— Черт возьми. Думаю, ты, по крайней мере, получишь за это минет всей своей жизни. Если она хоть частично похожа на свою чокнутую мамашу, это может стоить того.

Кирни рассмеялся, как будто мы были друзьями. Рассмеялся, как будто в этом было что-то смешное.

Сжав челюсть, я стиснул руки в кулаки по бокам и покачал головой.

— Я ей не скажу. Тенли не должна знать. Она никогда не позволит мне сделать это, если узнает. Она не возьмет её. Тенли, она…

Я замолчал.

«Она сильная. Преданная. Она боец. Она пахнет полевыми цветами и смешивает горный говор с заумными словечками. И она невероятно красивая».

Но я не собирался говорить о Тенли с этой свиньей.

— Она не должна знать, — закончил я.

— Расслабься. Это была шутка, сынок.

Я стоял, не улыбаясь, давая ему понять, что не нахожу это смешным.

— Я бы в любом случае предпочел, чтобы она ничего не знала, — продолжил Кирни. — Или кто-нибудь еще, если уж на то пошло. Не хочу, чтобы стало известно, будто стипендия может быть переведена, ни при каких обстоятельствах. Так что пусть это останется между нами. Ты молчишь, подписываешь контракт на работу в шахте, и стипендия достается ей. Ты увольняешься, умираешь, стипендия отменяется. Все ясно, сынок?

«Хватит называть меня сыном, кусок дерьма. Я сын человека, который изо дня в день вкалывал до изнеможения за мизерную зарплату, которую ты ему платил. Он каждый день спускался под землю ради своей семьи, ради гордости, потому что делал все для тех, кого любил. Это его кровь, течет по моим венам. Я не твой сын. Я сын Дэниела Барретта».

— Договорились. Я буду работать на вас и ничего не скажу Тенли.

— Что ты собираешься делать? Как собираешься скрыть это от нее? — спросил Кирни с интересом.