Я кивнула.

— Понимаю, о каком месте ты говоришь. Я там собираю лаванду, которую использую для приготовления чая… и саше…

Я отступила. Это было так неловко, и мне хотелось плакать.

«Ох, Кайленд, я уже так отчаянно скучаю по тебе, а ты еще даже не уехал».

Я уставилась на свои ноги.

Только что я сказала ему, что люблю его, и он мне даже не ответил.

Когда я взглянула на него, то увидела, что он щурится, гладя на небо. Спустя время Кайленд опустил свой взгляд на меня. Было что-то безумное и уязвимое в его выражении, но он просто стоял и смотрел на меня какое-то время, затем взял меня за руку и двинулся в сторону дома. Мне казалось, что прошло так много времени с тех пор, как он прикасался ко мне. Его ладонь была такой теплой и твердой в моей ладони.

Мы шли молча, мое сердце болело, и Кайленд, казалось, становился все более напряженным с каждой минутой. Он не отпустил мою руку, когда мы проходили мимо моего трейлера, и я продолжила идти рядом с ним, пока мы не добрались до его дома.

Не знаю, что мне хотелось сделать больше — расплакаться или швырнуть какие-нибудь вещи, но печаль, которую я чувствовала уже несколько недель, внезапно разгорелась до кипящего гнева.

Кайленд отпустил мою руку и открыл входную дверь в свой дом. Я вошла вместе с ним, не понимая, что вообще здесь делаю.

Оказавшись внутри, я ахнула, гнев, бурлящий во мне, сменился шокированной болью. Везде стояли коробки, и дровяная печь, которая раньше находилась посреди гостиной, исчезла.

— Что происходит? — спросила я.

Кайленд проследил за моим взглядом.

— Я продал её за двести пятьдесят долларов какому-то парню из Эвансли. Он подъехал сюда и купил её вместе с кухонным столиком мамы.

Страдание пронеслось через мое тело. Я кивнула, и слезы наконец-то вырвались из моих глаз. Меня словно ударили под дых.

«Это происходит. Он действительно уезжает».

— Тенли, — сказал Кайленд хриплым голосом. — Пожалуйста, не плачь. — Он шагнул ко мне. — Только не это. Пожалуйста, — он звучал отчаянно. — Именно этого я и пытался избежать. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из нас чувствовал себя таким образом.

Он отдалялся от меня, чтобы облегчить разлуку. И все же отстраняясь, только сделал еще больнее.

— Но, я чувствую! И ты не заберешь это у меня. Я люблю тебя, и ты ничего не можешь с этим сделать. Любовь, которую я чувствую к тебе — моя. И я буду ее испытывать, несмотря ни на что.

— Тенли, — повторил он, его голос дрогнул. — Не люби меня. Пожалуйста, не надо. Я не могу остаться здесь. Не люби меня.

— Уже поздно, — выдохнула я, покачав головой. — Уже слишком поздно. Я не прошу тебя остаться, но уже поздно не любить тебя.

Выражение его лица стало мучительным.

— Этого не может быть, — сказал он, покачивая головой.

— Но это так.

Кайленд медленно подошел ко мне. Он посмотрел на меня, и интенсивность его взгляда увеличилась. Он шагнул еще ближе. Его взгляд задержался на моих губах на несколько секунд, прежде чем он прижал свои теплые губы к моим. Нежность его поцелуя была в прямом противоречии с выражением лица и искрящейся энергии, которая была между нами. Я не знала, что делать.

— Я люблю тебя, Кайленд, — прошептала я, когда наши губы разъединились. Я положила ладонь на его щеку. — И буду любить тебя, не зависимо от того, будешь ли ты здесь, в Деннвилле, или в Нью-Йорке, или в Лондоне, или на Юпитере. Я всё равно буду тебя любить.

Он крепко зажмурился и с громким свистом выдохнул воздух. Он запустил пальцы в мои волосы и нежно сжал.

— Это ошибка.

Я медленно покачала головой, и его руки в моих волосах потянули кожу моей головы. Я смотрела в его обеспокоенные глаза.

— Как любовь может быть ошибкой?

Я обвила его руками, сдвигая ладонями рубашку вверх по его спине, чтобы почувствовать его гладкую, теплую кожу. Кайленд ступил ближе в мои объятия.

— Я тоже тебя люблю, Тен, — тихо сказал он. — Вот почему все так сложно. — Он казался почти побежденным, как будто сами слова что-то вырвали из него.

Мое сердце парило так же, как кровоточило от звука боли в его голосе, пока мы стояли среди доказательств его скорого ухода. Я обняла его крепче.

— Все что угодно, Кай. Что бы это ни было, я отдам тебе это.

Он испустил длинный, дрожащий вздох, но промолчал.

Проблема заключалась в том, что я знала — любовь друг к другу ничего не изменит. На самом деле, после того, чем Кайленд поделился со мной в течение последних месяцев, я знала лучше, чем кто-либо другой, почему он должен уехать. Он не заслужил жить в этом доме одиночества и потери. Ему приходилось изо дня в день проходить через мучительные воспоминания — слышать голос брата в этих стенах, слышать крики отца в каждой комнате, чувствовать отсутствие матери и переживать её отказ от него. Я хотела, чтобы он уехал отсюда так же сильно, как и он, но все же это было так больно. Я прикусила губу.