Я вздрогнул, когда со стороны входной двери раздался громкий стук. Какого черта? Я предположил, что это был кто-то из местных жителей, но зачем нужно было так колотить в дверь, я не понимал. Я отложил документы в сторону и направился в спальню, чтобы надеть футболку. После душа на мне были только спортивные штаны. Но когда стук стал более настойчивым, я чертыхнулся себе под нос и поспешил к двери. Когда распахнул её, то застыл от удивления. Это была Тенли. Она стояла там, очевидно, явно запыхавшись, в темных джинсах и белой майке, которая немного сползла вниз, открывая вид на ложбинку между её грудей. Должно быть, она переоделась после утра. Она была такая красивая. Мое тело мгновенно ожило, реагируя на неё. Но когда я встретился с ее взглядом, и её глаза вдруг наполнились слезами, моя кровь мгновенно остыла, и я сделал шаг вперед. Тенли подняла руку, останавливая меня и глубоко, судорожно вздохнула.

— Ты выиграл ту стипендию, — выдохнула она и покачала головой. — Это была не я, а ты!

Я замер и затаил дыхание. Мы просто смотрели друг на друга, казалось целую вечность. Наконец, мне удалось выдавить:

— Как ты узнала?

Тенли оперлась на дверной косяк, ее лицо исказилось, как будто она собиралась разрыдаться.

— Ты мне сам только что сказал.

Я смотрел на нее, не зная, что ответить. Отрицать теперь казалось бессмысленным.

Боже. Она никогда, никогда не должна была это узнать. Никогда.

Я засунул руки в карманы и стоял, наблюдая, как она собирается с мыслями.

Когда Тенли наконец заговорила, то я услышал один единственный вопрос:

— Почему?

Я пожал плечами, как будто это было очевидно, и если уж на то пошло, так оно и было.

— Потому что я отчаянно любил тебя. И до сих пор люблю. Потому что я не мог допустить, что бы ты здесь оставалась.

Четыре года назад

— Кайленд Баррет?

Я вытер потные ладони о джинсы и встал.

— Да, — сказал я слишком быстро.

Секретарь, молодая женщина с длинными белокурыми волосами, улыбнулась мне, скользнув взглядом по моему телу. Я был ужасно одет для этого стильного, безупречно оформленного офиса. Я даже не решался сесть на светло-серый диван, боясь испачкать его. Но я не мог ничего с этим поделать. Единственная одежда, которую я носил, была старой и поношенной, и в ней я ходил не только в школу, но и собирал металл, ловил барсуков, рвал дикий виноград…

— Мистер Кирни ждет тебя, — сказала она.

В ответ я натянуто улыбнулся.

— Спасибо.

Она шла впереди меня по длинному коридору, покачивая бедрами. Наши шаги были беззвучны на мягком сером ковре. На белоснежных стенах висели старомодные черно-белые фотографии, изображавшие, должно быть, самые первые дни существования угольных шахт — мужчины в комбинезонах и с почерневшими от угольной пыли лицами, угрюмо стоявшие у входа, очевидно, только что вышедшие наружу.

Секретарь остановилась у двери в конце коридора и открыла ее, жестом приглашая меня войти внутрь. Я кивнул и прошел мимо нее в кабинет Эдварда Кирни. Дверь с мягким щелчком закрылась за моей спиной.

— Ты забыл спросить меня о чем-то касательно стипендии прошлым вечером? — спросил Эдвард Кирни, прежде чем ударить клюшкой для гольфа по мячу.

Я наблюдал за путешествием мяча по зелёному ковровому покрытию и мягко попадающего в отверстие на дальнем конце. Я прочистил горло.

— Да, сэр. — Кирни повернулся ко мне, опираясь на свою клюшку. — Я, эм, простите. Это было неожиданно, и я не был готов. Я не знал, что вы придете ко мне домой, чтобы рассказать о стипендии, и не мог ясно мыслись.

Он нахмурил свои густые черные брови.

— О чем?

— О том, что я не могу принять эту стипендию. Я хочу передать её другому человеку.

Кирни рассмеялся резким, удивленным смехом.

— Зачем тебе это?

Я провел рукой по волосам.

— У меня есть на то свои причины, сэр. Но я решил, что если я ее выиграл, то она моя, и я могу отдать её тому, кому захочу.

Когда Эдвард Кирни появился у меня дома накануне вечером, я был шокирован, почти лишился дара речи. Я понятия не имел, что он придет сообщить получателю о победе лично. Я не был готов. Но как только он уехал, как только его шикарная черная машина отъехала от моего дома, я собрался с мыслями и подготовил речь, которую мне нужно было произнести. И вот я здесь.

Эдвард Кирни усмехнулся и, повернувшись, направился к столу. Затем прислонился к нему, скрестив руки на груди. Какое-то время мы оба молча смотрели друг на друга. Его черные волосы с седыми прядями, были зачесаны назад и уложены. Его костюм был явно дорогим и сшитым на заказ, туфли отполированы до зеркального блеска. Я выпрямил спину и не отвел взгляд. В выражении его лица что-то поменялось, когда он наблюдал за мной, прищурив глаза.

— Ты не можешь передать эту стипендию. Ты уже поступил в Колумбийский Университет. Стипендия, которую ты выиграл, предназначена для его оплаты.