— Кайленд…

— Тенли, — он наклонился ко мне, его дыхание сбилось, его голос напрягся.

Я вдохнула аромат его кожи, и трепет волной скользнул по моему позвоночнику. Он пах смесью чистого, соснового горного воздуха с чем-то особенным, чем мог пахнуть только он. Чем-то, что мне не нужно было анализировать, чтобы понять. Мои ресницы затрепетали. Я снова взглянула на его губы. Боже, его губы были прекрасны. И они выглядели такими мягкими. Будут ли они такими же мягкими, когда прикоснуться к моим? Мое сердце дико билось в груди, пока я ждала, когда он поцелует меня. Он приблизился на сантиметр ближе, и я затаила дыхание.

— Тебя раньше целовали, Тенли? — спросил он, пока его рука двинулась в сторону моей головы, его пальцы скользнули в мои волосы.

— Нет, — прошептала я, и мое тело подалось к нему.

Нет, но я хотела поцелуев. О, Боже, я очень хотела этого. Я чувствовал себя практически пьяной от ожидания. Он прикоснется ко мне, пока будет меня целовать? Будут ли его руки перемещаться по моему телу под одеждой? Электрический разряд пробежал по бедрам и устремился между моих бедер.

Он мне очень нравился. Он был парнем, который был милым, но брал на себя ответственность. Моя кровь гудела, пробегая по венам.

Его глаза смотрели на меня несколько секунд, пока он не зажмурился и не отстранился от меня.

Я издала разочарованный вздох, по инерции подавшись в его сторону и, поймав себя на этом действии, тоже внезапно отступила.

Кайленд встал и отвернулся от меня, тяжело дыша.

— Ты не должна отдавать мне свой первый поцелуй.

Что?

Я моргнула, чувствуя себя ошеломленной, как будто он только что ударил меня по лицу. Меня охватило унижение. Я задушила звук в горле и обняла себя.

Он прищурился, глядя на меня.

— Почему ты никогда никого не целовала?

Я пожала плечами, чувствуя, как мою кожу обдало жаром. Я подняла подбородок.

— Раньше я никогда не встречала никого, кого бы мне хотелось поцеловать, — ответила я, небрежно. Но на самом деле это было правдой.

— И ты хочешь поцеловать меня?

Я фыркнула.

Зазнавшийся мудак.

Значит, Кайленд не только не собирался меня целовать — он собирался заставить меня чувствовать себя смущенной и неопытной? Именно по этой причине я зареклась от мужчин.

— Уже нет, — я встала, схватила свои пакеты и двинулась мимо него.

Но он остановил меня, схватив за руку и прижав к себе. Я пыталась вырваться.

— Отпусти меня, — прошипела я. — Ты прав, я не хочу тебя целовать, я собираюсь уехать в колледж и позволить настоящему мужчине поцеловать меня, а не какому-нибудь глупому деревенщине, который думает, что его губы Божий дар для всех девушек Кентукки.

Кайленд отпустил мою руку, выглядя по-настоящему оскорбленным.

— Это не то, что я думаю.

Я издала звук отвращения и продолжила идти. Я почувствовала, что все внутри меня вспыхнуло, и я вся дрожала, тщетно пытаясь отвергнуть глубокое чувство боли и разочарования.

— Хорошо, ты и не должен. У тебя нет ничего такого, чего нет у любого другого мужчины, Кайленд Барретт, — закончила я, помчавшись обратно к дороге и быстро пройдя весь путь домой.

Я понятия не имела, пошел ли Кайленд вслед за мной или нет, и я сказала себе, что мне все равно.

На следующей неделе, в ветреное воскресенье, мы с Марло шли вниз по склону. Она направлялась на работу, а я в библиотеку Деннвилла.

— Не задерживайся, хорошо? — сказала Марло, когда мы собирались расстаться.

— Не буду. Мне просто нужны несколько новых книг.

Мы старались не оставлять нашу маму надолго одну в трейлере. Конечно, если она должным образом принимала лекарство, она вряд ли могла сделать что-то необдуманное. Но мы не могли знать наверняка, принимала ли она свои таблетки. Она могла их просто не проглотить, и их подсчет мы, конечно же, не вели. Если мама решила больше не принимать лекарство, она отлично знала, как скрыть этот факт. Но, в любом случае, маму нельзя было назвать деликатной. Если она не находилась в постели, она не любила быть в одиночестве. Честно говоря, это было изнурительно, но нам приходилось с этим справляться, потому что у нас не было другого выбора.

Я часто задавалась вопросом, каково это иметь родителей, которые бы заботились о тебе, а не наоборот?

Когда мы ступили на тротуар главной улицы, мы увидели, как прямо на нас шел мужчина, глядя на телефон в своих руках.

— Боже, отвернись! — прошипела Марло.

— А?

Внезапно мужчина поднял глаза.

— Мне очень жаль, — сказал он, задев мое плечо и сделав большой шаг влево. — Ох, привет. Тенли, верно?

Могу поклясться, что слышала, как Марло издала маленький раздраженный стон.