— Хлоя и Кортни захватывают Хэмптон, — предложила она.

Я медленно кивнула, пробегая языком по передним зубам.

— Наверное, это здорово.

— Да, — сказала она. — Наверное.

Она ухмыльнулась, показывая мне полный рот гнилых зубов, обычно называемых в этих краях как «Рот Маунтин Дью». Затем, как бы доказывая мою правоту, она взяла наполовину пустую бутылку «Маутин Дью» и сделала большой глоток. Я изо всех сил старалась не вздрогнуть. Когда она закончила пробивать мои покупки, я заплатила, взяла пакеты, и, попрощавшись, пошла к двери. Пока я шла, Дасти окликнула меня по имени, я обернулась, вопросительно посмотрев на нее.

— Расти — мерзкий ублюдок, — сказала она.

Я прищурилась и наклонила голову.

— Да, — согласилась я. — Он на самом деле такой.

Она подарила мне еще одну коричнево-желтую улыбку, вытянула руку, подняла большой палец вверх, а затем поднесла журнал обратно к своему лицу. Я вышла из магазина.

Я возвращалась домой, потерявшись в своем собственном мире, пытаясь решить, что буду делать сегодня. Марло работала, а затем у нее были планы с каким-то парнем, с которым она познакомилась в баре у Эла. Мне очень хотелось, чтобы она не имела ничего общего с парнями, которых там встречала, большинство из них были далеки от достойных. Я думала, что у нас с Марло есть веские причины не доверять мужчинам. Но пока я зареклась от них, Марло решила, что встречаться с большим количеством парней, на которых ей было плевать, означает, что именно она контролирует ситуацию.

Однажды Марло открыла свое сердце, и все пошло не так хорошо.

Несколько лет назад она познакомилась с Дональдом, молодым, красивым администратором, приехавшим в город, на какую-то большую корпоративную встречу на шахте. Он приходил к Элу каждую ночь в течение недели, чтобы просто сидеть в секции моей сестры и наблюдать за ее работой. Разговаривал о жизни и судьбе, которая свела их вместе. Как будто он был ее очаровательным принцем, который пришел, чтобы спасти ее от тоскливого существования. Как будто какого-нибудь принца когда-либо называли Дональдом — это должно было стать ее первой подсказкой.

Он поцеловал её рядом с его блестящим красным BMW, и дал ей всевозможные обещания о том, чтобы вытащить в свою квартиру в Чикаго. Через три минуты после того, как она отдала ему свою девственность, он отвез ее к подножью нашей горы и выбросил на обочину дороги. Когда она спросила его, по поводу квартиры в Чикаго, он засмеялся и сказал, что никогда не привезет домой уродливую деревенщину. А затем укатил, разбрызгивая грязь на её новый белый свитер, тот, ради покупки которого мы прошли шесть миль в Эвансли в «Уол-Март», тот, который, как мне кажется, заставлял ее чувствовать себя красивой. По крайней мере, до тех пор. После этого Марло никогда не чувствовала себя красивой, и она начала смеяться прикрывая рот рукой, чтобы скрыть свои зубы. По правде говоря, это было немного глупо, но не настолько уродливо, как звезды, демонстрирующие свои надутые губы, а так, что это было мило и нежно. В этом вся Марло.

Всякий раз, когда я вспомнила тот день, как мы увлеченно ходили по проходам «Уол-Март», мечтая о том, как пройдет её ночь, брызгая тестеры духов на запястья, и тратя последние деньги на свитер для ее свидания, это так меня злило. Злило, что мы позволили себе включить Дональда в наши мечты, что мы потратили даже одну секунду, давая ему возможность отбросить наши надежды. И больше всего то, что Марло отдала что-то драгоценное неудачнику, который этого не заслужил.

Марло рассказала мне все о Дональде той же ночью, когда вошла в наш трейлер грязная, дрожащая и поверженная. Она плакала на моих руках, и я тоже плакала за нее, за себя, за несбывшиеся мечты, за боль одиночества и за глубокую надежду, что кто-то придет и спасет нас. И то, что никто никогда этого не сделает. Конечно, мы обе должны были лучше знать после того, что случилось с нашей мамой, но я догадываюсь, что обещание любви — это самое сильное притяжение. Я не виню Марло. Наш отец был первым, кто научил нас тому, что люди были, в конечном счете, эгоистичны и безразличны и ставили себя выше всех, независимо от того, кто от них зависит. И не смотря на все это, для меня было так трудно не мечтать, что где-то там был кто-то сильный и галантный, кто танцевал бы со мной под звездным небом и называл меня своей возлюбленной, и это имел в виду.

— Эй.

Я вскрикнула и отпрыгнула назад, уронив один из пакетов, и мои продукты высыпались на землю. Я подняла голову. Это был Кайленд.

— Это кажется тебе забавным, не так ли? — спросила я.

Он поднял руки вверх, жестом капитуляции.

— Прости, прости. Клянусь, это действительно совпадение. Я возвращался из Эвансли и видел, как ты вышла от Расти, — он наклонился, взял мой пакет с продуктами, а затем указал, чтобы я отдала ему другой.

Я почти начала сопротивляться, но потом решила, что он должен, по крайней мере, помочь донести их, после того, как я чуть не получила мини сердечный приступ в третий раз за неделю.

— Хм, так я и поверила, — сказал я, взмахнув бровью.

Он усмехнулся, когда я передала ему пакет, и какое-то странное щекотливое чувство появилось в моей груди. Я нахмурилась.

— Все еще злишься, да?

— Не прикладывая много усилий, позволь тебе сказать, — заметила я.

Он рассмеялся, и мое глупое сердце перевернулось. Очевидно, я была плоха в этой «зарок от мужчин» штуки — несколько улыбок, и я полномасштабно провалилась. По правде говоря, он даже не так много работал, чтобы довести меня до этого момента. Что совершенно раздражало.

— Расти как всегда очаровашка? — спросил он через минуту, кивая головой в сторону магазина.

— Расти там не было. Была Дасти.

— Ну, и как Дасти? Такой же выродок?

Я рассмеялась, но тут же оборвала себя.

— Это жестоко, — я остановилась. — Дасти, она ничего.

Он усмехнулся.

— Я знаю. Просто шучу. Я имею в виду… по большей части.

Мы шли молча еще несколько минут.

Я посмотрела влево, когда услышала приближение двигателя автомобиля и увидела, как черный Мерседес медленно приближается к нам. Я быстро отвела глаза, отвернулась и взглянула на Кайленда. Он нахмурил брови.