Я слегка улыбнулась и засунула листок бумаги обратно в книгу, оставив торчать уголок. Затем я стала просматривать другие книги, которые уже читала, ища самую удручающую и тревожную, которую только могла найти. Наконец, я вытащила с полки «Брайтонский леденец», Грэма Грина, оставив очевидный пробел, в том месте, где она стояла.

Через два дня я вернула её, а еще через три, когда вернулась в библиотеку, из неё торчала записка:

«Приятное чтиво. Меня особенно впечатлил персонаж Пинки. — KБ»

Я издала возглас отвращения, быстро карябая ответ:

«Только по-настоящему неуравновешенный человек был бы впечатлен злодейским, социопатическим лидером банд, который жестоко разрушил красивую, порядочную девушку, любившую его. Что случилось с «Блефом мертвеца»? — ТФ»

Затем я осмотрела полку, выбирая книгу, которая была не только удручающей, но и отвратительной.

Пять дней спустя, «Дорога», Кормак Маккарти:

«Увлекательная история об Апокалипсисе… выживании… каннибализме… подземных бункерах. Книга, которую каждый парень будет просто пожирать! — KБ»

Я нахмурилась.

«Я вижу, что ты усвоил слово «пожирать». Ты действительно больной. — TФ»

Я отправилась на поиски, выбирая, возможно, самую удручающую книгу, когда-либо написанную.

Через четыре дня, «Под колпаком», Сильвии Плат:

«Хорошая попытка. Я тебя раскусил. — KБ»

Неожиданно для себя, я громко рассмеялась. И, черт возьми, я отчаянно пыталась держаться за свой гнев, но теперь улыбалась благодаря его проклятой записке. Я осмотрела полку в поисках новой книги, когда тоска охватила мое одинокое сердце. Улыбка медленно сползла с моего лица. Наклонившись к книжной полке, я закусила губу. Мне нравился Кайленд. Но какой был в этом смысл? И почему он играл со мной? Я не понимала. Но я знала, что происходило, когда женщина цеплялась за мужчину, который не интересовался ею, и я не хотела этого для себя. Лучше все оставить так, как оно есть. Я больше не собиралась поощрять эту игру. Это только породило бы надежду, а когда дело касалось Кайленда, надежда была последней, чего мне не хватало. Я вздохнула, собрала свои вещи и покинула библиотеку. Опустив голову, я вышла на холод и потащилась вверх по холму.

Всю следующую неделю каждое утро я ходил в библиотеку, но никакой записки, так и не обнаружил. Я пытался убедить себя, что это не имеет значения — ведь для меня это было просто развлечение, и я действительно наслаждался чтением тех книг. Они помогли мне пережить несколько одиноких ночей. Но правда была в том, что я был разочарован тем, что Тенли, судя по всему, закончила нашу игру. И еще это означало, что она все еще злилась на меня. Я был идиотом, решив ее поцеловать. Я приложил пальцы к своим губам, будто какая-то небольшая частичка Тенли все еще оставалась там. Боже, она была такой вкусной, даже лучше, чем я себе представлял. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы оторваться от неё. И, с тех пор я мечтал о том чертовом поцелуе. Однако я не собирался делать этого снова. Как бы мне не хотелось. Я не собирался брать у нее то, что я никогда не смогу вернуть… Жизнь и так забрала у Тенли достаточно. Она не нуждалась в том, чтобы я забрал у нее эту чистоту. И я не собирался нести ответственность за то, что дам ей ложную надежду, а затем оставлю ее ни с чем, когда уеду. Она заслуживала большего. А что касается меня, то я не хотел никакой связи с Деннвиллом, штат Кентукки. Я хотел уехать и никогда, никогда не оглядываться назад — во всех смыслах. Мне не нужно было выстраивать отношения с девушками с мечтательными глазами, которые ожидали, что я буду писать им любовные письма из общежития в колледже. Да, я планировал целовать многих девушек, и сейчас и после того, как уеду, но ни одна из них не была бы Тенли Фалин. Так оно и должно было быть.

Я вышел из библиотеки, плотно закрыв за собой дверь.

— Эй, Кай, — услышал я, когда шел по дороге домой, засунув руки в карманы.

Было довольно холодное утро, на земле все еще лежал снег от недавно прошедшего снегопада, а я тупо забыл свои перчатки.

Я оглянулся и увидел Шелли.

— Эй, — сказал я.

Она улыбнулась и увеличила скорость, чтобы догнать меня, и, сровнявшись со мной, схватила под локоть. Она прижалась ко мне и сказала:

— Брр, сегодня холодно.

Я кивнул, желая отодвинуться от нее, но передумал. Мы с Шелли время от времени зависали вместе, когда один из нас этого хотел. Это продолжалось с пятнадцати лет. Я считал, что у нас были свободные отношения, и был уверен, что она тоже так думала. Хотя ей не нравилось, когда она узнавала, что я был с кем-то еще. Втайне я надеялся, что она найдет парня и откажется от наших случайных встреч. Она начала меня утомлять. Но Шелли, как и я, казалось, предпочитала именно такие встречи. И к тому же, она удовлетворяла и другое мое требование к девушкам — она не жила на горе — конечно, она не была богатой, но и бедной тоже. Не такой, как Тенли. Моя грудь сжалась, и я стиснул зубы. Мне не нужно было беспокоиться о ком-то еще, кроме себя самого.

— Куда ты идешь? — спросил я.

Она посмотрела на меня сквозь ресницы.

— Ну, я иду к Расти, меня послали за продуктами, которые бабушка забыла купить на обед. Но… — она заигрывающе посмотрела на меня. — Никто не заметит, если я ненадолго задержусь.

— Я направляюсь домой, Шелли, моя мама нуждается во мне, — солгал я.

Она расстроилась.

— Ну, тогда, ладно. Эй, хочешь пойти со мной на школьный спектакль? Они ставят «Рождественскую Историю», — она усмехнулась.

Я знал, что Шелли любила выбираться из дома по любому поводу. Она жила со своим отцом и четырьмя братьями. Ее мама умерла, когда она была маленькой. Она говорила, что их дом настоящий зоопарк, но, честно говоря, для меня это не казалось таким уж плохим — по крайней мере, никто и никогда из них не был одинок.

— Неужели уже Рождество? — спросил я.

Конечно же, я прекрасно знал, что скоро Рождество. И ненавидел это. Я успешно избегал депрессии, которая обычно сопровождала меня в это время года, пока читал, и пока продолжался наш с Тенли маленький книжный клуб, но теперь мне придется со всем этим разбираться.